========== 25. ==========

Вот даже пожаловаться не на что. Прям непривычно. Кажется, еще вчера я спала одна в огромной постели и сходила с ума от боли и безнадеги, а теперь… Теперь я в горячих страстных объятиях теряю сон и покой, оголяя душу и впитывая порами исходящую от Алексеева любовь. Он изменился. Безумно сильно изменился. Стал чутким, заботливым и более мягким. Не могу сказать, что полностью выветрилась его мания контролировать все вокруг. Но я вижу старания, вижу уступки и чувствую, как он борется с собой.

С ногой все становится намного лучше. Прогресс налицо. Только легкая хромота все же не исчезает. И если меня это совсем не волнует, то Леша, похоже, начинает взращивать комплексы. Это расстраивает. Но не мешает нам.

Сегодня день рождения Ильюши, и я четко понимаю, что прошел уже год с тех пор, как судьба столкнула нас лбами. Снова. И если начать прокручивать, то по обилию событий эти долбаные триста шестьдесят пять дней превзошли предшествующие полторы тысячи с лихвой. И нервов моих столько перегорело за этот промежуток, что даже думать страшно. А количество испытаний, выпавших на долю проблем и прочего дерьма, казалось бесконечным. И меня очень радует, что этот замкнутый круг, наконец, расцепился, и все налаживается. И если пятилетие сына для меня было отправной точкой в ад, то шестилетие — как глубокий и безумно вкусный глоток воздуха и предвкушение новой жизни.

Алексеев расщедрился от души. Снял в ресторане целый маленький зал. Нанял аниматоров, и те украсили все шарами и плакатами. Это если не брать в расчет, что еще куча народа развлекали нас всех, начиная от огромных мыльных пузырей, заканчивая мини-спектаклями с излюбленными Фиксиками. Ребенок сияет от счастья, а я, расслабленная, сижу по правую сторону от любимого мужчины, спокойно, с улыбкой наблюдая за тем, как протекает праздник. Единственное, напрягает одна из официанток, что регулярно бросает многозначительные «типа незаметные» взгляды в нашу сторону. И явно не из-за меня.

— Не ревнуй, — слышу слева, следом получая поцелуй в открытое плечо. Поворачиваюсь на голос и специально впиваюсь в его губы поцелуем. Мгновенно ощущая отклик. Ласкаю его язык жадно и властно, не удержавшись и глянув исподлобья на эту наглую девку. Чтобы, мать её, знала, чей он. И даже думать забыла. Сучка мелкая.

— Не понимаю, о чем ты, — выходит чуть более дерзко, чем хотелось. Скрыть все эмоции не удается.

— Лин, да кому я нужен такой? — Забавляется. Наверное.

— Какой — такой? — приподнимаю бровь, не поняв, о чем он.

— Со шрамами, хромой, уставший и безнадежно влюбленный. Разве тут есть на что смотреть? — Он что, на комплимент напрашивается? Или ему и правда кажется, что выглядит не очень? Да ладно?

— Серьезно? Потому что ты не прав. Во-первых, — облизываю губы, чуть поерзав на стуле, — ты безумно сексуален, даже хромой. Именно хромой. — Интонацией показываю и доказываю свою правоту и убежденность в своих словах. — Во-вторых, никакой усталости на твоем лице нет и миллиграмма. Оно идеальное, красивое, счастливое и так далее. — Неопределенно взмахиваю рукой. — Ну а в-третьих, если кто-то к тебе ручки потянет, то будет харкать кровью. И я не шучу.

— Стерва, — шепчет и сам целует. Довольный моим ответом. Притягивает ближе и укладывает подбородок на мое плечо. — Меня заводит твоя ревность. — Легкий укус за ухом, и горячее дыхание, от которого у меня начинают подрагивать руки, и теплая волна возбуждения омывает тело, отдаваясь мурашками на коже. — Насколько я помню, здесь где-то есть темный угол… — Боже, от одного лишь намека на быстрый развязный секс адреналином взрывается в венах, и в животе стягивается тугой узел. Я даже чувствую, как одобрительно начинает пульсировать клитор. Укладываю ногу на ногу и сжимаю посильнее. На плечах словно сидят ангел и демон, один говорит: «Да-да-да, бери мужика за руку и веди предаваться разврату», а другой протестует: «Это детский праздник, твоему сыну сегодня шесть лет, сиди и не рыпайся, потрахаться и ночью успеешь, ненормальная!» И вот кого, блин, слушать?

— Леш? — И вот лучше бы я сейчас не смотрела в этот втягивающий водоворот просыпающейся страсти в его взгляде. Потому что доводы кажутся смешными, а пятнадцать минут никто и не заметит, зато мы успеем… Быстро, жестко и горячо… И пошло все к черту. Жизнь ведь состоит из таких вот моментов. Из риска, страсти и мнимой опасности. Зачем лишать нас этого? Натрахаться-то мы успеем, только это будет в постели или где-то еще, но дома.

— Да, Лин, — ухмыляется зараза, послушно идет за мной, крепко сжимая мою ладонь своей, когда я, нервно цокая каблуками, как преступница, крадусь, высматривая, где же нам согрешить.

Только Леша все решает за меня, резко утянув за ширму между залом и кухней. Где висят тяжелые темные шторы, впечатывает спиной в стенку, и проворные руки тут же ныряют под платье, царапнув кожу над кружевом чулок. Вздрагиваю. Сжимаю его плечи с силой. Довольная, как кошка, от его напора.

— Никогда не перестану тебя хотеть. — Пытаюсь не издавать ни звука, отдаваясь ощущениям жадных губ. И все обострилось неимоверно. Я как оголенный нерв сейчас. Меня потряхивает от движений его языка на моей шее. И я понимаю, что мне его всегда будет мало. Пусть даже мы из постели не будет вылезать сутками. Мало, потому что помешана на нем, зависима. Истрепавший меня всю морально мужчина, теперь мой чертов смысл. Мой воздух. Он мое сердцебиение. Барабанящий пульс на шее. Я же не выживу без него. Потому что он моя жизнь. И я знаю, как это звучит. Пафосно и очень громко. Только так и есть. Ни добавить, ни убавить.