— Далеко собралась? — шипяще и настолько грубо, что хочется еще сильнее съеживаться. Даже сопротивляться и оправдываться или спорить не рискую. Сжимаю в руке перчатки. Дышу загнанно и слышу, как в висках бьется кровь. Боженька, ты там есть? Спаси и сохрани. Умоляю. Потому что походу смерть моя близится. — Я спрашиваю: далеко собралась? М-м? — Подходит близко-близко, сжимает в руке мой подбородок и заставляет взглянуть ему в лицо.

Даже если бы я могла ответить, вряд ли бы открыла рот. Но собственным захватом он лишает меня такой возможности априори. Я часто видела разные эмоции в его глазах когда-то очень давно. Помню, каким он может быть, когда выходит из себя, и это чуток страшно, но тело, прирученное этим мужчиной, отзывается даже на долбаную грубость. И вроде надо возмущаться и вырываться… Вроде. Надо. Правда?

— Куда же ты, ночная бабочка, снова летишь? А? — Чувствую его дыхание. А внутри так и подколачивает. Ноги непослушные, руки подрагивают. Я не понимаю, к чему все идет. Но одно я знаю точно: он срывается. Вот в этот самый момент Леша срывается с катушек. И я как бы этого хотела и, наверное, хочу. Наверное. Только я все же не понимаю, к чему все идет. К чему? Зачем? Что катализатор? Тот факт, что на меня кто-то позарился?

— Мне больно, — сдавленно шепчу, и хватка на лице слабеет. Только он еще ближе. Буквально вдавливает собой в долбаное зеркало.

— Далеко собралась? Я не слышу ответа.

Упорствует зачем-то, сам все знает, но упорствует. Что ждет в ответ? Подтверждение или опровержение? Мне и без того отвратно до невозможного. Чтобы еще и вслух говорить о собственных планах.

— Да нет, не особо, — хочется нагло, а получается как-то почти равнодушно. Вообще диаметрально противоположно творящемуся внутри.

— Ты никуда не идешь, — чеканит каждое слово как приговор. Вытаскивает за руку из лифта. А я боковым зрением вижу написанное краской число пятнадцать на грязно-кремовой стене.

— Почему? — приподнимаю бровь, решив все же услышать ВСЕ, что он хочет высказать по этому поводу. Не сумев с первого раза, но все же достаю пачку сигарет и закуриваю под его недобрым взглядом. Хоть бы не удавиться дымом. Что вполне возможно.

— Потому что я так сказал.

Весомо. Не спорю. Киваю молча. Затягиваюсь поглубже, пытаюсь усмирить колотящееся сердце. Свидание срывается. Микель завтра уезжает. И это правда то, о чем я сейчас хочу думать? Нет… Леша. Леша. Лешенька. Чего же ты бесишься-то? Если тебе насрать и все в таком же духе. Или взыграла мужская гордость, мол, как так-то выбрали не его? Разве это возможно? Поразительно. Как же я могла так опростоволоситься? Ая-яй.

— Сомнительный аргумент. — Сигарета все же дает каплю смелости. Расстояние в полтора метра между нами позволяет дышать спокойно. Относительно спокойно. — Но если у меня нет выбора, то мне нужно позвонить. Потому что даже ты не заставишь меня вести себя как последняя сука и вынуждать ждать другого человека. — Намек прозрачный. Потому что в нашем случае именно он та самая последняя сука, которая варит меня в этом чертовом ожидании долгие и долгие дни и недели. Намеренно мучая.

— Звони. — На два шага ближе. И едва я набираю номер, вырывает у меня телефон из рук. Я даже не успеваю возмутиться. — Добрый вечер, — резко и хлестко, будто пощечина, его приветствие. — Микель? — Неуместный вопрос, что он и показывает интонацией. Прекрасно зная, кому сейчас звонит. — Ангелина не приедет ни сегодня, ни когда-либо вообще. — О как. Взял и мигом все решил. Какой молодец. Тянусь рукой за трубкой, но он, схватив, практически заламывает ее и в считанные секунды, спотыкаясь и схватившись за его плечи, я влипаю спиной в чужую дверь.

Красота. Именно то, что я и хотела. Ага. Предел ебаных мечтаний.

Разнос в чувствах и ощущениях. Мне и обидно, и больно, и хорошо. Я как мазохистка впитываю этот обжигающий взгляд. Видя, как расширяются его зрачки. Всего пара секунд, а такие перемены. Разительные. Пока я не слышу слетевшие с его уст слова.

— Я ее муж. Всего доброго, рад, что мы друг друга поняли. И настоятельно рекомендую забыть этот номер. — Прикрывает на секунду глаза. Выдыхает. — Послушай, ты свое дело сделал — развлек. Теперь свободен. — Морщусь. Переступаю с ноги на ногу, дышу через раз. Успевшая трансформироваться во что бы там ни было злость в его глазах резко возвращается. — Блять! — Ого. Округляю глаза, потому что ругается он еще реже, чем я. А после мой телефон с грохотом летит на пол. С силой… С сопровождаемым падение треском. Прелестно. Просто прелестно. И как на ЭТО реагировать?

— Леша, — тихо зову. Но требовательно. Я могу понять многое, кроме крушения техники и мебели. Не в его духе.

— Молчи. Просто молчи. — С силой пинает телефон в стенку, и тот разлетается на части. Батарея в одну сторону. Разбитый в крошево экран — в другую. Поднимает, достает сим-карту, без тени сомнений разламывает ее и выкидывает. Насрать ведь, что на этот номер звонят заказчики и остальные. На все ему насрать. Главное — выплеснуть злость. Я в шоке. Просто в шоке, так и стою, прилипшая к дверям. Молчу и моргаю ошарашено.

Это все длится считанные минуты. И не без труда, если судить по периодически сжимающимся рукам. Его носит, он мечется из стороны в сторону, а после и вовсе подходит. Дико чуток. Но вряд ли он сделает мне что-то. Хотя…

— Какого черта, Лина? — громкий шепот, бегающие по моему лицу глаза. Руки, сжимающие до синяков мне ребра. — Какого, мать его, черта ты творишь? Так сильно захотелось прыгнуть на чей-то член? А? — Сжимает рукой мое горло. — Мой тебя не устраивает? — Со свистом втягиваю воздух. Возмущение вскипает внутри. Его член? Что, правда, что ли? А кто-то предлагал? В таком случае, где были мои глаза и уши?