— Спи, Лиз. У нас сегодня выходной незапланированный. — Укладываюсь поудобнее, с удовольствием вдыхаю любимый и самый вкусный на свете запах собственного ребенка и вырубаюсь.

Просыпаюсь ближе к обеду, немного разбитая из-за отсутствия хорошего ночного сна, но как бы не впервые. Готовлю мясной пирог и еще кучу любимых лакомств ребенка. Созваниваюсь с Микелем, договорившись, что он заедет за мной ближе к вечеру, потому что привез что-то Илье, а после мы пойдем ужинать в ресторан. А дальнейшее хоть и не обговорено, но яснее некуда. Пусть мы и не засыпали почти до шести утра, вымотав друг друга по полной программе, повторить никто не против. Совсем не против.

Но. Есть одна малюсенькая проблемка. Размером со слона. Днем должен приехать Леша с долбаной собакой, что означает… что они могут столкнуться, и как избежать подобной неловкости — я не знаю. Но срочно придумать выход — цель номер один на данный момент.

— Солнышко, а во сколько папа обещал приехать?

— Где-то в два, а что?

— Я же говорила тебе, что к нам в гости приехал Микель? Помнишь? Он хочет сделать тебе сюрприз.

— А когда? — Глаза загораются как два огонька. Знакомых таких и очень любимых два огонька предвкушения. Боже, да я бы душу дьяволу продала, чтобы научиться заново радоваться вот с такой искренностью незначительным мелочам.

— Я просила его приехать к нам ближе к пяти, ты сможешь сделать так, чтобы папа ушел до прихода Микеля?

— Конечно, — кивает с умным видом. — Я позвоню и буду упрашивать его прийти пораньше, тогда он и уйдет раньше. Да?

— Наверное.

И как-то немного некрасиво с помощью ребенка искать выход из ситуации. Но выбор невелик. Да и Ильюша не окажется ущемленным, как раз с точностью наоборот. Только Леша как обычно делает как ему угодно и когда угодно. Придя в половине второго с маленьким пушистым существом. И нет, не собакой. У нас теперь новый член семьи — британский вислоухий котенок. Мелкое недоразумение, пугающееся даже собственной тени и шипящее на ковер в зале. Однако у него есть своя жилплощадь в виде специального домика. Латок с гелевым наполнителем и огромный пакет специализированного корма. И словно почувствовав, что его хотят сплавить, Алексеев шустро сваливает. Что совсем немного, но расстраивает. И лишь мысли о приятном времяпрепровождении вечером с Микелем успокаивают. Не то чтобы сильно… Но это лучше, чем ничего.

Ближе к вечеру настроение приподнимается все больше. Приятные сборы и наблюдение за тем, как ребенок ловит по дому бедное четвероногое существо. Периодически слушая задушенный писк и одергивая Илью. Научить-то его не мучить и не обижать тех, кто слабее, я научу. Только это ребенок, и тут все не так просто, как хотелось бы.

— Милый, видишь котику больно. Не нужно так сильно прижимать его. Лучше погладь по шерстке или поиграй с ним. Вон папа принес тебе специальные шарики на веревочках.

Зато теперь в доме будет не так тихо! Вот единственное, что я услышала из уст бывшего мужа, когда тот принес мне эту серую пушинку. Будто кот вместо клоуна теперь будет развлекать нас. Которому три месяца отроду. Хотя он и имеет пафосный документ со всеми прививками и родословной. Очень ценный кадр… Очень.

Задумчиво слоняюсь, успевшая накраситься и надеться к приходу португальца. С легкой тревогой, потому что одному богу известно наведается ли Леша сегодня к нам еще раз. Вроде как должен… Но это вроде как. Стопроцентной гарантии нет, а звонить и спрашивать, значит, попросту провоцировать его на приход. Что нежелательно.

Микель появляется четко к пяти. С охапкой цветов, пакетом с различными экзотическими фруктами, бутылкой дорогого вина и складным обалденным велосипедом. Детским, естественно. Отчего у Ильюши счастья полные штаны. Он подолгу выясняет, что и как с ним делать. Не отходит от гостя ни на шаг и, кажется, несколько расстроен, когда мы уходим почти в половине седьмого в заранее запланированный ресторан.

— А ты подготовилась, — плотоядная улыбка и рука, скользящая мне под юбку. Что останавливается на кружеве чулок и цепляет пальцами подтяжку. — Если ты скажешь, что без белья, я, честное слово, забью на ужин.

— Я не настолько беспечна, на улице все же не май месяц. — Кокетливо бью ладошкой по его настырной руке и, мазнув накрашенными красной помадой губами по его щеке, выскальзываю из лифта. Все же жить на двенадцатом этаже опасно. Потому что длительные подъемы и спуски с похотливыми мужиками напрашиваются на то, чтобы устроить разврат посреди трех зеркал, прямо у железных поручней.

И целый пыточный час, мы как белые люди жуем салаты, вгрызаемся в сочные стейки и заедаем все нежным фруктовым десертом. Но напряжение физически ощущается в каждом движении. Нетерпение выливается долгими, пусть и молчаливыми взглядами. Многообещающими. Слишком много и слишком заманчиво, чтобы рискнуть и продлить удовольствие от качественной еды, наплевав на явные посылы друг друга.

И вот еще не стукнуло даже девяти, а мы едем к отелю. На моей машине. Потому что я не собираюсь оставаться до утра, а в такси чувствую себя чуток неловко. В своем авто куда удобнее. И увереннее. Конечно же. И все так прикольно и классно, пока я не слышу звонящий телефон.

— Лин, тут твой Алексеев пришел, — голос у сестры настороженный. Если судить по интонации, то она растеряна и явно не знает, что делать. — Илья рассказал ему, куда ты ушла, и тот поставил меня в известность о том, что остается с ночевкой. Причем даже ничего слушать не захотел. А на мое возмущение прошипел, что это вообще-то его квартира и он, когда хочет, тогда и приходит, ровно как и остается настолько, насколько посчитает нужным.