— А если я не могу? — из чистой вредности спрашиваю.

— Можешь. Илья до четырех в саду, у тебя куча свободного времени.

— А может, у меня заказ должен быть готов к вечеру?

— Тогда ты бы уже сейчас готовила коржи и прочее. Лина, не наебывай меня, даже не пробуй, — последнее на полтона тише. Хотя Илья все равно залип в монитор, но ругаться при ребенке непозволительно. И он в курсе.

***

СМС с адресом и временем встречи приходит рано утром. Потому на подготовку к такому незнаменательному событию у меня полдня. Что я и делаю. Долго выпрямляю волосы, которые теперь лежат волосок к волоску. Уделяю внимание каждому миллиметру на лице. Рисуя четкие тонкие стрелки. Выделяя скулы, нанося темную помаду. А после натягиваю кожаные штаны, отметив, что моя задница все еще аппетитна. И рубашка идеально сидит, несмотря на то, что грудь стала больше. Сумасшедшие шпильки, приталенный темно-синий тренч, легкий палантин в серо-черную полоску. Мне нравится, как я выгляжу, только не устраивает мое настроение. И бесит собственное отношение к ничего незначащей встрече. Деловой даже. Но…

Подъезжаю, паркуюсь рядом с его машиной, едва сдерживаю нервный смешок, сравнивая свою маленькую иномарку с его громадиной. Слон и Моська, ей-богу. Слон и Моська… Зато я гордая, хоть и приехала в бюджетном седане. Зато он мой кровно заработанный.

Выходит из машины, стаскивает с лица солнечные очки, а мне хочется фыркнуть, замечая, как пялятся на него. И с ними не поспоришь, выглядит ведь как всегда… Или же я себя накручиваю и никому до нас нет дела.

Папка оттягивает руку. А ноги чуток деревенеют, но я, задрав подбородок, с уверенным взглядом не спешно передвигаюсь сразу к входу, пройдя мимо него и услышав, как тот хмыкает около моего уха, едва я ровняюсь с ним. Делает вид, что невозмутим. Только то, что я его цепляю… как бы он не скрывал — факт. И я даю себе пять балов за поведение и двойку с минусом за сумбур в мыслях.

— Столик около окна, — закатываю глаза, слыша голос в спину. Скидываю плащ, укладываю папку на край стола и присаживаюсь, закинув ногу на ногу и уверенно встретив его взгляд.

В эту игру могут играть двое…

— Актриса в тебе не умерла, — отпивает воды из отполированного стакана. И мне кажется, что в этом пафосном заведении даже унитазы блестят ярче зеркал в моем доме.

Игнорирую его. Протягиваю папку, в которой медкарта ребенка. Свидетельство о рождении. И мой паспорт. Который не должен был там оказаться, но именно за него он берется первым. Да-да, я не меняла фамилию на девичью. И паспорт все тот же с двумя печатями на странице семейного положения. Довольно долго рассматривает, будто у самого не стоит точно такой же штамп. Листает еще пару страниц, смотрит на штамп с именем сына. И я злорадно думаю о том, что как раз вот такого у него нет.

Но как же его лицо каменеет, когда он смотрит на прочерк в графе «Отец» в свидетельстве о рождении ребенка, что я едва сдерживаю смех. И видимо, Леше есть что сказать, только вот перед нами вырастает улыбчивая блондинка и начинает расставлять приборы, тарелки и прочее. А когда удаляется, градус его злости, кажется, только возрастает еще сильнее.

— Не объяснишь, что это? — поворачивает в руке документ.

— А это, Лешенька, свидетельство о рождении моего сына, — с легкой улыбкой говорю, ярко выделив МОЕГО.

— Нашего. — Это что? Рык, что ли, был? Ой…

— Да? Документально не доказано, — наглостью заполняю глаза до самых краев, и так заводит эта перепалка, что начинаю слегка ерзать.

Психует. Бросает обратно в папку. Откидывается в кресле и трет переносицу. Нервирую его. Знаю. Но мне тоже не слишком-то сладко жилось эти годы. Легкая моральная компенсация будет в самый раз. Спустя пару минут успокаивается. По крайней мере, внешне. Берет в руки медицинскую карту. Чуток теплеет, когда видит свою фамилию перед именем ребенка. Как и отчество. Внимательно читает каждую страницу. Начиная с подсчета прибавки веса до ветрянки, которой мы переболели. Куча прививок, вовремя пройденные комиссии.

— Убедился в том, что я идеально слежу за ним? Теперь я могу съесть свой салат, не подавившись под твоим соколиным взглядом?

— Разумеется, — кивает. Складывает все обратно в папку. Отодвигает к середине стола. — Только вот я просил ксерокопии. И я не вижу реквизитов твоей банковской карточки, как и справки о доходах.

— Какая, к черту, справка, если я работаю на дому? У меня из официального дохода было только пособие по уходу за ребенком, а теперь как матери-одиночке. Тебе нужно задокументировать эти копейки? Издеваешься? — само спокойствие и уравновешенность. Высказалась и отправила порцию салатика в рот. Умница.

— Ну, я попытался, сделаю, значит, так, как посчитаю нужным.

— Сделаешь что?

— Решу проблему с вашими финансами. А после или добровольно, или не очень, но в графе «Отец» будут мои инициалы. И я буду документально доказанный отец нашего ребенка. Который имеет ровно столько прав, сколько и мать.

— И что, тебе станет легче, что у тебя в паспорте будет два штампа вместо одного? Фетиш на штампы? Смотри, скоро ставить будет негде.

— Не переживай, некоторых штампов как было, так и останется пять.

Я понимаю, о чем он. Дважды разведен и трижды женат. Не мило. Хотя что-то в этом определенно есть. Долбаная обреченность и желание завести семью. Я вот вряд ли обзаведусь третьим. Определенно точно это не мое. Совсем.

Жуем в тишине. Скрещиваем взгляды.

— Хочешь поглазеть? — достает паспорт из кармана пиджака.

— Не имею ни малейшего желания, — откровенно вру. А он приподнимает бровь, явно дав понять, что не повелся. Протягивает — беру.

Итак, что мы имеем. Два штампа с первой женой. Два с моим именем. И Леля. Надо же, в январе будет два года их счастливому браку. А далее штампик с датой четырнадцатого августа. А ребенку, как я и думала, еще даже полутора лет нет. И что мне должно было дать это знание, по его мнению?