– Давай, встряхни честной народ, лапонька!

И я бы возмутилась тем, что после этих слов он шлепнул меня по попке, да вот идти надо было. Потому, наградив его злобным взглядом и шикнув, как кошка, медленно выплыла в зал. На мне было черное боди, потрясающе подчеркивающее мои соблазнительные формы, короткие шортики, абсолютно символические, оливкового цвета и в тон им кожаные перчатки без пальцев. На каблуках я чувствовала себя уверенно и привычно, потому одела неброские, но стильные черные босоножки на толстом каблуке с ремешком на щиколотке. Волосы, естественно, распущены, а макияж достаточно сдержан, лишь накрашенные реснички и обильно увлажненные прозрачным блеском губы, что придало им объем.

Музыка громко, почти оглушительно взорвалась, как только я дошла до центра под внимательными взглядами... Изучающими. Я никого здесь не знаю, как и меня, я чужая, я другая, я лучшая – сказала я себе и наклонилась резко в бок. Прищелкнула пальцами и улыбнулась, я чувствовала себя хищницей, о дааа, я на охоте. Повела по кругу головой, рассыпая волосы по плечам и спине, мягко раскачивала бедрами в такт набирающей все более быстрый темп мелодии. Подключила руки, что словно невесомо парили возле тела, создавая видимость касаний, а после прогнулась вперед, обведя взглядом присутствующих, делая заинтересованный вид. Хотя я не видела тех, на кого смотрела, в мозгу была другая картинка. В мечтах я была в лесу, густом, почти непроглядном. Я бежала или убегала, это не важно. Сам факт того, что адреналин плескался в крови, резковатые движения сменялись плавными и соблазнительными наклонами, я выгибалась, как кошка, голодная, страстная, дикая, но в тоже время мягкая. Я, как и всегда, не заметила, когда музыка стихла, лишь закончив танец замерла и пришла в себя. Восторг на лицах был лучшей оценкой, аплодисменты – лучшей платой. Я, чуть склонив голову якобы на прощание, вернулась в подсобку, в которой сразу попала в крепкие знакомые мне руки.

– Я же говорил, что все будет на высшем уровне.

– Говорил, – пришлось согласиться, уткнувшись в его плечо, я устала, много работала и переволновалась.

– Ну что, домой? – вопрос, а следом – вжик, и мои шорты нехотя спускаются под напором рук с бедер.

– Ага, и зачем ты меня раздеваешь? – приподнимаю бровь.

– Чтобы ты переоделась, пошлячка, – закатывает глаза, хотя я-то знаю, что ему нравится, когда я поддеваю его на тему того, что мы занимались сексом, и не раз причем.

– Да? И месяц назад ты снимал их для этого?

– Поговори мне тут еще, – фыркает, но в глазах озорной огонек, его от меня не скроешь.

– И что будет? – насмешливо спрашиваю, позволяя ему меня раздевать.

– Уеду.

Улыбка с моего лица сползает мгновенно. Я не хотела думать о том, что ему придется уехать от меня, хотя понимала, что рано или поздно он это сделает. Это навевало тоску, которую я гнала в спину от себя.

– Ром, ну что такое, почему опять это лицо маленького обиженного котенка?

Кажется, он вздохнул в конце. Я обуза... Я знаю, поэтому молча скидываю остатки одежды и начинаю быстро одеваться под его внимательным, изучающим взглядом.

– Ромин, малышка, я пошутил, – начинает оправдываться, а я опять как истукан, машинальные действия, привычные, отточенные. Как робот. Надела, застегнула, поправила. Расчесала, завязала, оценила в зеркале, что получилось. Повернулась, закинула сумку на плечо и пошла. А не тут-то было, я уперлась носом в грудь перед собой.

– Все в порядке, – уверенно и спокойно говорю, чувствуя, как в меня незаметно, словно дым, пытаются прокрасться грусть и безысходность, радуясь своему возвращению.

– Ты кого обмануть пытаешься? Поехали со мной, малыш, – обнимает, мы выходим из клуба, попрощавшись с охранниками на входе.

– Я не поеду, говорила уже тысячи раз, не хочу туда, там боль, там воспоминания и старая жизнь. Не могу, я не готова, и закрыли тему.

– Упрямая, я не хочу уезжать, но надо. И так подозреваю, что моя группа развалилась, ибо, когда я звонил неделю назад, узнал, что пара человек уехала, им попросту надоело меня ждать.

– Я понимаю и насильно не держу.

– Кто же тебя греть-то будет, – улыбнулся он, правда, грустно...

– Сама согреюсь или найду себе вон хахаля в клубе, – беззаботно выдала и глянула на него.

Он аж в лице переменился, казалось, как дракон извергать огонь сейчас начнет.

– Что? Ты чего скривился так? – не поняла я его выражения.

– Ты издеваешься? Какой хахаль? – психовано спросил.

– Ты что, ревнуешь? – захохотала, пихнув его в бок, а следом покрепче обняла. Забавно, мой Виталик ревнует, хотя он и к Ма... забыли... Резко оборвала свои мысли, не желая даже имя вспоминать.

– Не смешно, – буркнул обиженно.

– Ты гей, забыл? – постучала по его виску указательным пальчиком.

– Пару раз с тобой забыл, – ехидно кинул Кексик в ответ.

– Мы с тобой так и не поговорили по этому поводу ни разу.

– А о чем тут говорить?

– Ну как о чем, мы друзья, ты вообще гей, однако несколько раз мы занимались сексом, причем пара из них была по твоей инициативе.

– Не отрицаю, и я не знаю, что тут сказать.

– Тебе-то понравилось? – насмешливо приподняла бровь.