М а к с ю т а (хлопнув гостя по плечу). Он еще и в баскет играет.

Ж а к о в (скромно). Имею разряд.

М а к с ю т а. Парнишка что надо, видно невооруженным глазом. Ты, Альфредик, не тушуйся — получится. Верно, бригадир?

Ж а к о в. В армии вообще-то я спринтером считался.

М а к с ю т а. Сдохнуть можно с тобой. Усекаешь, Никита Сергеевич? Начальство у нас, Альфред, вот такое. Объявим бригаду молодежной и устроим такую жизнь! Такую жизнь!

Ж а к о в. А что? Я ничего.

Смеются.

Мне тоже устроиться хочется.

З о б о в, Сделаем, устроишься. У нас и со стимулом знаешь как поставлено.

Ж а к о в. Да я не за этим.

М а к с ю т а. Брось придуриваться, тут все свои — деньги всем нужны.

Ж а к о в. Ну, это, конечно, — закон жизни. Гляжу, шторки, картины. Живете!

А н т и п о в. А мы всегда! Только так. Номер на четверых, иногда и люкс перепадает. Пятый, Иван Сорокин, женился — теперь отдельно.

Ж а к о в. А он не будет против меня?

З о б о в. Не стану темнить, скажет — против. Но ты не переживай, уговорим.

М а к с ю т а. Представляешь? Парню двадцать лет, а наш Митрофан взял и оженил его. «Если полюбил, женись».

З о б о в. Иван у нас детдомовский. Захотел семейного уюта.

М а к с ю т а. Да я с шестого класса у тетки жил! Десятилетку надо было кончать, а у нее — дом в городе. И ничего, нормальный, никакой тоски по семейному очагу. Семья — это хомут.

А н т и п о в. Иван по характеру ближе всех к Мухину. Он, конечно, будет жалеть Акимыча.

М а к с ю т а. Перебьется. У него теперь Наташка, пусть ее жалеет.

А н т и п о в. Эх, если бы не Мухин, мы бы Ванюшу не отдали.

З о б о в. А тебе, значит, с багром стоять не понравилось?

Ж а к о в. Не мое. Платят, все терпимо, но — не мое.

М а к с ю т а. А вот эта постелька будет твоя.

Ж а к о в. Не сглазь.

Смеются. Максюта откупоривает вторую бутылку шампанского, принесенную гостем, разливает в стаканы.

Конечно, неплохо бы с вами объединиться.

Все дружно выпивают.

З о б о в. Выгорит, будь уверен.

Ж а к о в. А где он?

А н т и п о в. В дежурке, с тетей Зиной чаи гоняет.

М а к с ю т а. Сергеич, ну чего застрял? Сколько можно, давай решать. Сегодня сказать, завтра — нету разницы.

А н т и п о в. Разница вообще-то есть.

М а к с ю т а. Жалеешь? А кто тебя пожалеет, суслик? Имей в виду! Он тебе не даст здесь с Танькой встречаться. Пока не распишетесь.

А н т и п о в. Да при чем тут она?

З о б о в. Альфред нам нужен — ну, значит, так и сделается.

М а к с ю т а. Вас понял. (Жакову.) Мы знаешь какие краны собираем? От которых все отказываются.

З о б о в. А мне нравятся трудные краны.

Входит М у х и н.

М а к с ю т а. Стучаться надо, между прочим. Подай дяде ручку.

Ж а к о в. Здравствуйте!

М у х и н. Здравствуй, парень.

М а к с ю т а. Его зовут Альфред. (Жакову.) Мы с самого начала собираем и разбираем самые трудные краны.

А н т и п о в. Все отказываются, а мы берем и делаем.

М а к с ю т а. За счет смекалки вырываемся.

М у х и н. За счет вот его, Никиты Зобова, смекалки.

М а к с ю т а. А я и не присваиваю, чего ты?

З о б о в. Посиди с нами, Акимыч.

М у х и н. Спасибо, я за вареньем.

М а к с ю т а. Вот ты какой, Митрофан, упорный, все из дома норовишь, погулять!

Ребята смеются.

А твой джем я еще вчера съел.

М у х и н. Быстро.

Ребята смеются.

Ну ничего, попьем так. (Уходит.)

М а к с ю т а. Видал? Он у нас с «начесом», малость «того».

Ж а к о в (Зобову). Откуда у тебя смекалка? Учился?

А н т и п о в. Ага. Техникум кончал — угадал.

Смеются.

З о б о в. Задачку на экзамене решил по-своему, а мне говорят: «Так нельзя, садитесь подумайте». Я отвечаю: «Можно — как раз сидел, думал». А мне опять — нельзя. Я тогда: ну и пошли вы все! И уехал, на стройку. Потом, конечно, пожалел — без документа остался.