– Где?
– насторожилась девчонка.

Оборотень аккуратно пальцами провел по темным пятнам вдоль ее позвоночника:

– Это что? Откуда пятна?

– А это… остаточные следы кровоподтеков, - она поежилась и повела плечами, как бы отгоняя неприятные воспоминания.
– Я не хочу гово…

Крутанул резко и, сжав ее плечи, потребовал ответа:

– Кто это сделал?

А она молчит, глядя в пол.

– Живо говори!

– Это, барон, вы… - прошептала девчонка, прижимая платье к груди.

– Я?
– Нет! Подобное на теле девушки оставил какой-то поддонок, но никак не он, Белый варвар.
– Это не мог сделать я.

– Начало было положено вами…

Он отпустил ее и отшатнулся, потому что Ариша не лгала. Голос, глаза, биение ее сердца, спокойное дыхание и эта внутренняя робость говорили об одном и том же - это правда.

– Деревенька Ог, помните?
– ее голос тих, почти шепот.

– Припоминаю…

– Вы требовали отдать Гессбойро и швырнули меня на кровать… - опять поежилась. Да подобные воспоминания не из легких. И всему причина он. Распоясался.

– … вот тогда я получила первые синяки. А последующие мои падения усугубили их настолько, что остался след. Но он рассосется, - вскинула карие глазищи и спешно заверяет, - совсем скоро исчезнет.

Сердце сжалось, в горле запершило.

– Откуда такая уверенность?
– неожиданно хрипящим голосом спросил Стафорд.
– Больше четырех месяцев прошло.

– Отпечатки ваших пальцев на шее, тоже не сразу сошли, - Ариша беззаботно пожала плечами, - но ведь сошли…

И после этих слов она спокойно поворачивается к нему спиной, приспускает платье, открывая нежную кожу с темными пятнами, и тихо просит:

– Не давите.

Он и не давил, дивясь своей скованной робости, аккуратно покрыл девичью спину желтоватой мазью и подул на красные следы свежих ударов, когда девчонка зашипела.

– Печет?
– спросил тихо, но ответа не дождался.

Она пустым взором смотрела на стену охотничьей сторожки и молчала.

– Ариш, тебе надо бы прилечь, пока мазь не впитается. Аришка… - подул на шею, стараясь привлечь ее внимание.
– Малыш, очнись.

Дыханием коснулся розового ушка. Вздрогнула:

– Ой. Простите, задумалась…

– О чем?

– О молчаливом Лерфе, вашем посланнике.

– Сейчас?
– спросил, едва скрывая раздражение.

У него, например, как-то ни о чем другом кроме ее спины думать не получалось. Да и в горизонтальное положение, барон хотел девчонку привести, потакая собственному желанию, а не лечебному процессу.

– Я непредумышленно обидела его. Теперь думаю, что он не использует мое снадобье.
– Прошептала она расстроено и медленно обернулась.
– Просто не сразу поняла, зачем вы мне нож-заклинателя передали...

– Зачем?
– спросил оборотень.

– В счет хранения манускрипта. Лерф оставил мне дневник, а я его не сразу и заметила…

– Оставил?
– только сейчас он вспомнил, как вылетел из окна и почти сразу же отправился очищать дорогу от незваных.

– Ну, да. А разве это не было вашим решением?

Как много надуманного мне еще предстоит узнать о себе, беззвучно усмехнулся варвар и подтвердил:

– Мое.

– Вы как-то странно это произнесли, - тихо заметила Ариша.

– Оно было спонтанным.

Тихо усмехнулась, подтягивая платье выше:

– Не переживайте, оно не менее спонтанно, чем наш побег из Оранты. Чтобы не быть замеченными мы ушли ранним утром и взяли с собой только…

– Воду?
– вопросительно завершил за нее барон и нахмурился, когда она кивнула.
– Как только воду?

– Еду ирдом не обрызгаешь, пришлось оставить.

Не выспавшаяся, не евшая, зато наревевшаяся вдоволь, настолько, что, даже от меня перестала шарахаться в сторону, подвел он итог. Окинув девчонку внимательным взглядом, нахмурился.

– Что?
– мгновенно отреагировала кареглазая скалолазка.

– Ничего.

Тащить Аришу до самого города в ее состоянии было чревато, но и голодной оставлять нельзя, решил он и вышел со словами: «жди здесь».

Когда он вернулся, Датог опять пришел в себя. С хмурым видом он сидел на деревянной койке, в то время как кареглазка в наглухо застегнутом платье аккуратно его перебинтовывала. При виде варвара она смущенно улыбнулась, а Суро зло прищурился. И не нужно гадать на свечном воске, чтобы понять, какого мнения он об оборотне.