– Хлором его травануть или рвануть тротилом, - предложил Камаринский, специалист по ОВВ - отравляющим и взрывчатым веществам.
– А что ж ему, леденцов?
– вскинулся взрывотехник в ответ на неодобрительное ворчание членов собрания.
– Это во что ж оно превратится, когда вырастет, если дитя таково? Божий бич в руках сумасшедшего. Надо не разводить споры да диалектику, а приступать к ликвидации, пока не угас весь свет.

– У нас на принятие мер от силы три дня, - сказал Фомич.
– Ну, семь. От силы. А дальше даже пророки предсказать не решились.

– Может, леди Памела что-то предпримет на сей предмет? Как-нибудь воздействует на него оккультно?

– Для оккультизма времени нет, - сказала Памела.
– Очень уж объект необычный. Нет против него готовых методов.

– Рвануть - да и дело с концом, - упорствовал подрывник.

– Забросить добровольца на спину небоеду, - высказался наконец-то по существу Филимонов.
– А там пускай действует по обстоятельствам.

Идея была признана толковой. Хотя и жертвенной. Все одновременно вспомнили про Голландца, от которого все равно городу прибыли никакой. Которому всё до звезды, которому тем более не привыкать в условиях невесомости и невменяемости. А тут и трип в облака за казенный счет, и Люся в синеве с диамантами. Однако Голландца не видели уже трое суток. С тех пор как упал в колодец - воды набрать. Ну, туда ему, может быть, и дорога. Чтоб не катался, как сыр в масле, а меру знал.

– Здесь нужен праведник, а не Голландец, - сказал Семисветов. Он слышал краем уха в каком-то храме, что праведниками спасется мир.
– Не отягощенный имуществом, не обогащенный на наших нуждах святой.

– Или солдат, - сказала леди Памела.
– Такой, что не спасует ни перед врагом, ни перед красивой женщиной.

Ибо праведники да святые, полагала она, из области религиозных утопий, а мы в реальном мире живем. К тому же она давно положила глаз - на Дёму и его геройские свойства.

– Да, а где же солдат, действительно?
– вспомнил про него Фомич.
– Нельзя совсем без солдата в такой существенно важный момент. Пусть войдет и займет свое место.

Послали за Дёмой. Кабак находился буквально в пяти шагах, полный влажного пивного духа. Однако дембель - к счастью или к несчастью - оказался именно в данный момент трезв.

– Нет уж, увольте, - заартачился он, как только ему изложили вопрос.
– Я свое отвоевал. И уже сдал оружие.

Стали его увещевать да улещивать. Мол, помню тебя этаким. А ты эвон какой. Тебе уже сколько? Двадцать? А ничего еще не сделал, чтобы прославиться на весь мир.

– Ты же солдат запаса, а что такое запас? Самонаводящийся резерв армии, - укорял и уговаривал его председатель.
– Где еще в мирное время найдешь поле для подвига?

– Пасть за спасибо от родины - куда ни шло. Но не в драке с драконышем, - возражал Дёма, считая такую смерть негеройской.

– Да драться, может быть, и не придется.

– Тогда как же вы представляете себе этот подвиг?
– поинтересовался солдат.

– На спине у этого демона сам сообразишь, - сказал председатель, догадавшись, что дело решенное.

– Нам непременно нужна победа, - напутствовало солдата собрание.
– Вы уж одержите, а мы поддержим ее.

– Да, а зачем же он небо ест?
– задал вопрос Дёма.

– Отчасти для сытости, - не очень авторитетно заявил председатель.
– Другое дело, что для грибов. Ибо небо в нем разделяется на грибной туман и лазурь.

– Вон что...
– сказал Дёма, не поняв из этого объяснения ни аза.

Дёма, прежде чем окончательно согласиться, потребовал освободить Блондинку, которую (в ответ на ее бесхитростную просьбу: угости сироту сигареткой, сержант) забрали в участок, где и оттаскали за синь-власы. И пусть занимается своим делом, добавил солдат, коль уж такое ее призвание.

– Мир, к сожаленью, устроен так, что чаще мы вынуждены делать то, что пользуется спросом, а не то, к чему имеем призвание, - вздохнув, заметил Фомич.
– Отпустите гражданку. Верните билет.

Должность градоначальника действительно пользовалась большим спросом. Что же касается Блондинки, то она стала блудницей не от хорошей жизни, а потому что в юности полюбила герцога Валуа. Которого, кстати, никогда в жизни не видела, хотя и пыталась раздобыть его рыцарский - в латах - портрет в Исторической Библиотеке. Да и самого герцога она добивалась настойчиво. Ее то и дело выдворяли из Франции. Отбирали лопаты на входе в кладбище Пер-Лашез, где он, по ее мнению, был похоронен. Не приведи Господи быть предметом истинной страсти таких вот блудниц.

Но впрочем, речь не о них.

А еще Дёма потребовал, чтоб ему выправили гербовый оберег от нечистой и несметной силы, револьвер системы 'наган' с самовзводом и карт бланш с лицензией на убийство.

– Милиция сама без лицензии, - воспротивился начальник первого отделения.

– Молодцеватая у нас молодежь, - похвалил председатель собрания.
– А лицензию - выпиши.

В отношении огнестрельного оружия милиция твердо уперлась: мол, в кого там стрелять? Однако не отказала в приобретении копья с победитовым наконечником, которое давно пылилось в военно-полевом магазине.