– Оно конечно так. Хочется какой ни на есть счастливости...
– сказал он.

– Вот-вот... А тут за счастьем и ходить не надо. Лежи и вкушай драконовы грёзы.

– В озеро, пожалуй, можно пустить. Пусть попытаются, - сказал Невзор.
– Только как с пауком договариваться будете?

– Каким таким пауком?
– спросил Дема.

– А ты не знал? Там паук в пещере сидит. Страшен и восьмирук, и в каждой руке - по сириусу, - сказал Невзор.

Дёма вопросительно взглянул на Аркадия. Про паука он слышал впервые.

– Так, паучок, - пробормотал Аркадий.

– Так я этому пауку все его руки повыдергаю, - похвалился Дёма.
– Будь он хоть шестирук, хоть осьминог, если мне поперек станет. Мне что четвертовать его дважды, что голову отрубить - все едино. А дракона мы в другое место направим.

– Совсем собьёте с пути истинного, - сказал Невзор.
– Будет гонять вдоль экватора или иной широты, описывая вокруг земли витки напряженности.

– Не будет, - успокоил его Дёма.
– А если и будет, то на вас это не отразится никак.

– Эти сеансы - что журавли в небе, - сказал Тупей.
– Неизвестно еще, состоятся они или нет. Давайте организуем зрелище тут и сейчас.

– Ну?
– холодно поторопил его Невзор.

– Заставим их биться. Стравим в гладиаторском поединке. Вот будет зрелище! Приз - женщина. Хотя б и Молчана. Не хотят ее так брать - пусть будет им в качестве кубка для чемпиона.

Но Молчана так его ткнула кулачищем в ребро, что он схватился за бок и сел.

– Идем к озеру, - принял наконец решение одноглазый.
– Только мы вас все равно попытаем чуть-чуть. Кто знает, может еще какие идеи у вас появятся.

– Что ж, - сказал Тупей, выпрямляясь и потирая ушибленное.
– Значит судьба вашего племени такова: жить в простоте и дикости.

– Молчи лучше, - шепнул ему в ухо Селяныч.
– А то я тебя со мной биться заставлю. Еще жалеть будешь, что не помер мирным путем.

– Ремень верни, гнида, - в другое ухо прошипел Дёма.

* * *

Грибы претерпели за ночь заметную эволюцию. То, что их стало больше, никого не удивило. Но у грибов вдруг совершенно отчетливо проявились животные признаки. Некоторые обросли шерстью и стали похожи на смышленых юрких зверьков, а у иных появились зачаточные костные образования, предваряя будущий скелет или панцирь. У грибоедов более явственно обозначились шляпы. И где бы ни остановился грибоед хотя бы на полминуты поболтать с приятелем, везде оставлял после себя на почве или на мебели налет спор. Словно эти две расы тянулись навстречу друг другу, подстегивая взаимомутации.

И уже видели гриб с зубами - он грыз сухую подошву от солдатского сапога.

Эти два явления, объединенные в одном акте - прожорливый гриб и солдатская подметка - произвели мистический ужас на паникеров, не оставив сомнений в том, что Дёма всё, мёртв. А значит, и в нас вот-вот вцепятся.

– Нет, - ответила Памела на их вопрос, не сбросил ли он сапоги, перед тем как на дракона высадиться.
– Да мало ли на свете солдатских сапог?

– Может, самого сбросили, - упорно настаивали паникеры, трепеща от сладкого ужаса.

Тем более надо было поспешать с ответными действиями.

Но не всё так же гладко шло, как было задумано. Например, работа косой требовала значительных мышечных усилий. К тому же многие, например, шампиньоны успевали уворачиваться от косы смерти, и даже подсовывали под отточенное лезвие крупные камни. Так что эффект был весьма посредственный. Как из гаубиц по воробьям.

Ужасы от Памелы влияли на них лишь в трехметровом радиусе, а далее грибы смыкали ряды.

Паровой каток почти сразу увяз в грибной массе, и его пришлось бросить, эвакуируя экипаж.

То есть успех от этих мер был незначительный. Можно сказать, что успеха вообще не было - по крайней мере, до тех пор, пока Фомичу не удалось натравить опят на груздей.

Тут же кто-то припомнил наиболее эффектные эпизоды войны Царя Гороха с Грибным Царем. Высеяли горох - клином в сторону грибной лавы, и первый же бледнопоганочный полк отвернул от его острия и на прежние позиции уже не вернулся, уйдя куда-то к реке. Эта наступательная геометрия оправдала себя, хотя горох даже взойти не успел, да его и намочить-то забыли.

И даже Голландцу дело нашлось. Используя туман в головах грибоедов, он тайком проник в их ментальное поле - прямо, как был, в тапочках и штанах. А на его шее висела связка грибов, ибо сушил он строфарию на себе, не доверяя царившей в природе влажности. Зачем проник, он тут же забыл, но, выбираясь обратно, оборонил уже порядком просохшие галлюциногены - нитка порвалась, что ли. Грибки, что и говорить, с прибабахом, и от них у грибоедов крыша вообще съехала. На текущие сутки они все до единого выбыли из игры.