– Рискнем, - сказал Прометей.

Они пробовали двигаться берегом, но ноги утопали в киселе. Под обрывом, где был песок, путь преграждали свисавшие ветви и корни, торчащие из земли. Кустарник то и дело сбегал вниз, и приходилось его обходить опять же по киселю. Да и река все ближе прижималась к обрыву. Ноги вязли.

– Надо подниматься наверх. Так мы до полудня не доберемся, - не выдержал Аркадий.

Цепляясь за корни, торчавшие по склону обрыва, они поднялись.

Лес, хвойный по преимуществу, вплотную подступал к краю обрыва. Кое-где по стволам взбирались к солнцу незнакомые Дёме вьющиеся растения. Да и деревья, хоть и были похожи на сосны, отличались размером шишек и игл. Росли густо. Казалось, что этот мир дик, неизведан и полон неясных сил.

Однако вдоль берега вилась еле заметная тропа. По ней и двинулись. Приходилось то и дело отводить ветви руками, да успевать под ноги смотреть, преступая через корни, валежник, хворост, сломанные ветви, упавшие на тропу.

– Звери здесь есть?
– спросил Дёма. Кроме ремня да обломка копья другого оружия при нем не было.

– А как же: волки, медведи. Но они без повода не накинутся. Хамы - да. Эти так просто от нас не отстанут. Знают, куда идем. Надо спешить, пока они не опомнились.

Путники наддали ходу.

– Этот одноглазый - предводитель у них, - успевал сообщать Аркадий.
– Зовут Невзор, ибо глаза нет. Тот, который бивнем махал - Селяныч.

– Ты говорил, не бывает у них отчества.

– Ни отчества, ни отцовства. Ибо женщину, предназначенную для зачатья, пускают по кругу, чтоб никто не знал, кто отец.

Неспешно тащились змеи через тропу, извиваясь, никого не боясь. Кто-то верещал в кустах, наполняя воздух страхом и болью. В этих дебрях недобрых таилась своя жизнь, поминутно заявляя о себе чьей-то смертью.

– Тс-сс..

Дёма прислушался. Слева повторилось курлыканье. Ничего будоражащего в этих звуках не было. А наоборот, слышалось нежное, переливчатое. Но Аркадий сказал:

– Уже опомнились. Сгруппировались. Параллельно идут.

– Может, все-таки вплавь?

– Долго ли продержишься без подручных средств? Далее лес кончается. Скалы, камни. Внезапно не нападут. А от камней уже пять минут ходу.

Лес действительно поредел. Двигаться стало легче, ветерок обдувал разгоряченные ходьбой тела. Путники увеличили скорость и утратили бдительность. И были наказаны. Почва вдруг качнулась под Дёмой, ему показалось, что на что-то мягкое наступил. Свету мгновенно стало меньше, и опомнился он уже на дне ямы, потирая ушибленные бока. Хорошо кольев на дне не было.

Он тщательней ощупал себя. Вскочил. Ощупал опять: цел.

– Иваныч!
– позвал он, однако вместо Аркадия сверху свесилась борода.

– Жив и даже шевелится, - удивился состоянию Дёмы одноглазый Невзор.
– Ну что, пацан? Остаёшься здесь зимовать или к нам поднимешься?

– Что же мне зимовать. Мне возвращаться надо, - буркнул Дёма.

– Тогда держи фал.

Сверху сбросили свежесрубленный стебель вьюна, на один из которых еще так недавно и почти беспечно любовался Дема. Он ухватился за него и полез вверх.

– Всем стоять и никому не двигаться, - велел одноглазый диким своим воинам, готовым немедленно наброситься на пленного и избить.
– Сними с него, Селяныч, ремень. А то он с этим ремнем драться кинется. Да свяжи его, чтоб не дергался. Чем меньше нас беспокоит противник, тем крепче выдержка у наших бойцов, - добавил он, адресуясь к Дёме, как бы извиняясь за эту печальную необходимость вязания рук.

Аркадий был уже связан.

– И откуда эта яма взялась?
– спросил он удрученно. Сам, однако, угодить в нее не успел.

– На страуса ставили, - охотно объяснил Невзор.

– Страусов в лесу нет.

– Мало что нет. А вишь, пригодилось.

Он хохотнул. Хамы охотно поддержали веселье.

– Всем, трутни, по трудодню, - объявил предводитель.
– Всем веселиться и честно радоваться удаче. Нюхаилу - благодарность за бдительность. Он еще с вечера тебя почуял, чужой. Что чуждым нехамским духом пахнет. Ну что, доходяги-дистрофики. Алиментарный альянс. Промотавшийся Прометей и Пришедший-из-Ниоткуда. Сами пойдете или нести на руках вас прикажете?

Нюхаил во все время пути непрерывно пыхтел и плохо пахнул. Дёма всегда считал, что чем сильней человек воняет, тем хуже у него с обонянием. Этот, очевидно, был исключением. Был он длиннорук и широконос, словно напрямую от примата происходил.

– Куда вы нас ведете?
– поинтересовался Дёма.

– В табор пока, - ответил Невзор.
– А там, может быть, и дальше, если народ еще прежде вас не убьет. Народ у нас боевой. Да сами увидите.

– Неужели убьёте?

– А что ж вас, оставить на семена? Захотим - убьем. Захотим живыми в Аид отправим. Однако пытать в любом случае будем, не обессудь.