Они взобрались на дерево, где Вайми быстро соорудил гнездо из крепких веток и лиан. Конечно, пардус, если захочет, всё равно к ним заберется, но на дереве он уже не так опасен — пальцы для лазания всё же лучше когтей.

Дерево слабо покачивалось, навевая сон. Вокруг колыхался полупрозрачный океан листвы, едва подсвеченный гаснущим вечерним светом, ровный шум леса заглушал шорох засыпающих птиц. Для Вайми этот уединенный ночлег был привычным и обыденным удовольствием. Айнат же ворочался и бормотал. Он боялся упасть, но усталость быстро взяла своё. Найр заснул, бессознательно прижавшись к теплому юноше, и Вайми лишь вздохнул. Он не представлял, когда сможет вновь обнять Лину.

Утром Айнат разбудил его, вдруг резко вздрогнув. Взглянув на него, Вайми увидел, что глаза найра расширились, а лицо стало белым, как мел. Не понимая, что так его напугало, он перевёл взгляд.

На краю гнезда на задних лапах стояло существо, похожее на сутулого карлика высотой с локоть — тёмно-бурое, пепельно-белое. Его громадные желтые глаза светились, словно луны. Рот — почти до ушей, и в нем поблескивали мелкие острые зубы.

Вайми резко дернул ногой. Существо неуловимо быстро прыгнуло в сторону и сразу исчезло, а через секунду совсем близко раздался демонический вопль, ему ответило ещё несколько. Айнат попытался вскочить и непременно бы свалился, не схвати Вайми его.

— Ч-ч-что э-т-то б-бы-ы-ло? — наконец выдавил он, когда они уже спустились на землю.

— Лемур-руконожка, только и всего, — Вайми не понимал, что в такой трусливой твари страшного.

— Я… я думал, что это лесной дух. У нас считают, что так кричат… они.

— А ещё охотник, — Вайми говорил презрительно, но тут же вспомнил, что руконожки очень пугливы. Он сам видел её второй раз в жизни. Встреча с лемуром слыла дурным предзнаменованием. Вайми не сказал об этом, хотя и не был суеверен.

— Солнце восходит, — сказал он, помолчав. — Пошли.

Они шли весь день, без всяких приключений. Айнат приноровился к его шагу и теперь поспевал за Вайми без особых усилий. Они шли то вверх, то вниз, уже знакомой пленнику дорогой, а на закате вновь заночевали на дереве. Теперь сам Айнат попросил Вайми взобраться повыше. Он учился поразительно быстро, — как решил юноша, всего через месяц усвоил бы все повадки племени так, что и не отличишь. В этом мерещилось что-то обидное, но Вайми не стал в этом разбираться. Он уже спал.

На третий день Вайми шёл заметно осторожней. Приближалась граница земель племени, а на окраине леса зверья гораздо больше, чем в самом лесу. Айнат шепотом рассказал ему, что пардусы, падкие до человечины, часто спускаются с гор и уносят людей. Охота же на людоедов очень опасна, ведь обитающие в лесу Глаза Неба страшнее всякого зверя…

Вайми не любил пардусов и, если честно, боялся их. «Кто бы мог подумать, что у нас есть общий враг? — подумал он. — Если бы найры и мы охотились вместе, то вскоре никто и нигде не боялся бы зверья. С другой стороны, нас всего тридцать, а пардусов сотни. Если бы не эти свирепые и хитрые хищники, наш лес давно пошёл бы на дрова».

Хитроумное устройство мира, в котором враг на самом деле оказался могучим союзником, привело Вайми в восхищение.

* * *…

На закате они вышли к границе леса. Перед ними лежал последний горный склон. Лес на нём был вырублен и выжжен, дальше, до смутно синеющего озера, лежала широкая плоская равнина. На ней виднелись ниточки дорог, квадратики полей, тусклые огоньки деревень… На том берегу, далеко, под наступающей темнотой мягко алели увалы.

Вайми начал пробираться в земли найров лет с тринадцати, едва став достаточно взрослым для одиноких походов. Но больше всего он любил сидеть здесь, глядя на эту непонятную, чужую жизнь…

— Куда дальше? — спросил он пленника. — Тут твоя земля.

— Я думаю… — осторожно сказал Айнат, — что нам не стоит… выходить к людям. Я имею в виду, к первым попавшимся. Тебя крестьяне тут же убьют… да и меня заодно. Вдобавок, я раздетый, — он смущенно покосился на голые колени, — да и ты… Нам надо пробраться к дому моего отца — это не очень далеко.

Вайми взглянул на него с уважением — Айнат сам сказал то, в чём он хотел его убедить. Они подождали, пока совсем не стемнело, потом пошли вниз. Теперь уже найр указывал путь. Вскоре они вышли к дороге и двинулись по ней очень быстро. Вайми любил дороги — ступать босиком по мягкой, ещё хранившей тепло дня пыли очень приятно, правда, ему редко выпадало такое удовольствие.

Несколько раз им приходилось проворно отбегать и отлёживаться в полях, когда чуткие уши Вайми предупреждали о приближении людей. Деревни они обходили далеко кругом, опасаясь собак. К счастью, кроме полей тут встречались и пустыри, и островки леса, а там Вайми чувствовал себя, как дома. Айнат только что не светился — наверное, предвкушал скорое возвращение домой.

Поначалу всё шло, как в обычных ночных вылазках Глаз Неба — внимательный, быстрый, незаметный полубег-полушаг, упоение собственной ловкостью и осторожностью. Потом Вайми охватила тревога. Пройдя бедные земли пограничья, они вошли в другие — давно и густо населённые, незаметно миновав границу, за которой он не успел бы вернуться в лес до рассвета. Ему доводилось отлёживаться днём в здешних лесках, но в них нельзя спокойно спать, а это не очень ему нравилось.