— Тебе-то что, ты… — Вайми подавился воздухом, глотая обидное, но очевидное «дурак». — Прости. Ты не такой, как я и это тоже плохо: никто не может мне помочь.

— Вот именно, — зло сказал Найте. — Будешь сидеть у найров в яме — и никто не сможет тебе помочь. Неужели ты по своей воле хочешь пойти к ним в плен? — сама мысль об этом казалась бредовой. «Свободный, как Вайми» — такая вот в племени сложилась пословица.

Вайми вздохнул. В плену он бывал, и очень много раз — в детстве, когда все они упоённо играли в войну. Весь смысл тогда был — взять врага в плен. У пленного отбирали всё-всё-всё и в таком виде сажали в яму, иногда на недели. Это было обидно и очень скучно — сидеть голым задом в грязи, не имея для развлечения ничего, кроме пальцев ног. Но ведь мысли в яму не посадишь — и именно там Вайми научился мечтать…

— Понимаешь, — сказал он, — у нас в племени есть Три Возраста. Первый — Возраст Любви. Пятнадцать лет, когда мы познаем подруг и становимся взрослыми, получаем право жить где угодно и делать что угодно. Его мы уже прошли. До Третьего Возраста — двадцати четырех лет, Возраста Свободы, когда мы сможем оставить мир по своей воле — нам ещё далеко, как до звёзд. Но есть ведь ещё и Второй Возраст — Возраст Поступков. В этом возрасте каждый должен совершить что-то особенное — поступок, по которому его запомнят и будут помнить в будущих поколениях. И это возраст восемнадцати лет. Мне скоро восемнадцать. И я хочу, чтобы меня запомнили! Если меня запомнят, как дурака, отдавшего свою свободу найрам — пусть! Лучше так, чем уйти никем, безвестным.

— И что ты будешь делать, если тебя не отпустят? — спросил Найте. Он видел глаза друга — тот понимал, на что идёт, и Найте завидовал его мужеству.

Вайми усмехнулся.

— Если меня не отпустят, я убегу.

Они расстались у ворот крепости. Сцена получилась тягостной, неприятной для всех её участников. Айнат рассыпался в благодарностях и клялся, что ни словом, ни намеком не выдаст ничего, что может повредить их племени, но Найте не слушал его. На душе у него было удивительно гадко. Больше всего на свете он хотел воткнуть копье в глотку этого несчастного мальчишки, решив тем самым все проблемы. Он так бы и поступил… но рука не поднялась на безоружного. Одно дело — убивать тех, кого не знаешь, особенно если они хотят убить тебя. И совсем другое — убить того, с кем разговаривал, кого — хотя бы иногда — мог понять…

А ведь если Айнат расскажет своим о селении Глаз Неба и его окрестностях — это, как минимум, сильно осложнит им жизнь. Если он решит молчать, нужные сведения могут выбить силой — и из него, и из самого Вайми тоже.

Больше всего Найте боялся за друга — попав в руки найров, Вайми почти наверняка погибнет, причем ни за что. Но если он разрушит его план, убив пленника, их дружба кончится навсегда — и кто скажет, что хуже?

Найте вдруг с ужасом понял, что древние были правы. Они говорили, что никакое зло не может постичь человека, пока он не хочет этого. То есть, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не хочет. А вот стоит ему хотя бы в самой тайной глубине души согласиться с якобы неизбежным — он пропал. Как пропадал сейчас он сам. Предательство Айната, почти неизбежное, грозило им страшными, непоправимыми бедами. С другой стороны, он знал Вайми. И, если тот достигнет цели — почему нет? — что будет значить для них тогда какое-то предательство? Но всё же, как мучительно решать в одиночку судьбу племени… Что тут ещё можно сделать? Орать на Вайми бесполезно — он, наверное, единственный на свете человек, совершенно равнодушный к оскорблениям. Привык, наслушался и заскучал… Вайэрси бы, пожалуй, образумил младшего братца. Но здесь его нет, и бежать за ним поздно. Ждать Вайми не станет, да и чего?

«Какая разница, — вдруг мрачно решил Найте, — умрет наше племя через месяц или через тридцать лет? Это единственный шанс: мы или вырвемся из западни, или погибнем медленной смертью. И предательство, если о нем знают заранее, уже вполовину не так опасно».

Но что-то в его душе шептало, что он только что убил — и себя, и всё своё племя.

Лина лучше знала любимого и не пыталась переубедить его — в конце концов, Вайми не был единственным юношей на свете. Она лишь угрюмо молчала, когда он отдал ей радужный диск и свой лук, сказав, что найры всё равно их отнимут.

Они попрощались по обычаю племени — касаясь ладонями ладоней и на секунду встречаясь взглядами — а потом быстро пошли, каждый в свою сторону. Найте ни разу не оглянулся назад.

Когда они вернулись в селение, он вдруг понял, что просто не может сказать правду. Он старался, но его горло словно перехватывало жесткой веревкой — узнай Неймур, куда пошли Вайми с найром, он на месте убил бы обоих. В конце концов, он соврал, что пленник погиб «при попытке к бегству». Это никого не удивило, ни у кого не вызвало интереса. Исчезновение Вайми тоже не удивило никого — тот часто пускался в одинокие странствия, пропадая в лесу на целые месяцы. И потом, лучше пусть Лина говорит всем о судьбе любимого. С него довольно. А правду — и все свои страхи в придачу к ней — он рассказал лишь его старшему брату. Вайэрси выслушал его молча, не задав ни одного вопроса, а потом только зло сплюнул. Найте видел, что он хотел догнать брата — но тот ушёл уже слишком далеко.

Их открытие — его они даже не пытались утаить — вызвало бурю восторга. Радужный диск стал объектом всеобщего восхищения — им любовались часами. Вход в подземелье расчистили и тщательно его обыскали. В итоге в сокровищницы племени попало несколько блестящих железок непонятного назначения, но в основном там нашелся только бесполезный хлам. Кое-кто, правда, начал разбирать завалы в крепости, но эта тяжелая работа не давала результатов и её быстро бросили. О таинственной двери много говорили. Многие удивлялись и даже задумывались, но, в общем, не изменилось ничего.

Найте ждал возвращения друга с возрастающим нетерпением. Он потерял покой, стал плохо спать, чего с ним никогда раньше не случалось. Дни ползли мучительно медленно, и он был готов занять их чем угодно, лишь бы время шло быстрее. Он бродил по лесу, устраивал опасные вылазки в поля в надежде узнать хоть что-то о судьбе друга, но тщетно. Вайми исчез, словно прыгнул за край мира. Тоска сжигала его сердце, но он молчал, потому что видел: Лине, самой сильной из них, ещё тяжелее. Но тут ей здорово помогала Аютия: она всегда вместе с Линой собирала и сортировала травы, помогала готовить из них травы-порошки-настои — и не забывала делать это и сейчас, то и дело «случайно» заводя разговоры о Вайми: какой он ловкий, хитроумный, умеющий по краю обойти опасности и неприятности, ну и так далее.