— Какой же ты… ах!.. наглый…

— Не шуми, — шикнул брюнет.

Саске ехидно усмехнулся, стиснув бедро своей дурнушки и укусив за мочку уха. С алых искусанных губ Харуно срывались тихие стоны, заглушаемые разве что только шумихой в соседней раздевалке. Видимо некий модник, решивший сегодняшним днём обновить свой гардероб, понял, чем занимаются в кабинке по соседству. Ему это явно не пришлось по нраву…

Жаль, что влюбленным было плевать. Они слышали и чувствовали только друг друга. Стоило Учиха войти в свою возлюбленную, как у Сакуры сдали нервы. Тогда-то и сорвался первый громкий стон. Даже поцелуй брюнета не смог заглушить тоненький голосок. С каждой секундой сохранять какую-никакую тишину становилось всё сложнее. Но окончательно выдало их вскрик дурнушки, по телу которой расходились волны наслаждений, испытываемые во время оргазма. Быстро сократившиеся мышцы влагалища довели до пика и брюнета.

И всё бы ничего, вот только тот самый недовольный потенциальный покупатель в соседней кабинке выдал их с потрохами продавцам. Именно поэтому извне послышались недовольные возгласы. Сладкая парочка замерла. Прежде чем в гардеробную постучали и с крайним возмущением попросили выйти вон, девушка успела спрыгнуть с парня и оттянуть платье вниз.

— А ну откройте! — послышался визгливый голос пожилой женщины.

Учиха смеялся, наспех застёгивая штаны. Зато Сакура не могла поверить в происходящее и сгорала от стыда.

— Дурак! — фыркнула Харуно, а в следующую секунду они за руку бежали к выходу. Причём смеялся теперь не только Саске, но и сама Сакура.

— А ты потише не могла?!

— Не могла! — парировала Сакура.

«Голубки» свершили небольшую пробежку до чёрного Порше на стоянке перед торговым центром и смотались, только колеса их автомобиля и сверкали…

========== Глава XX. Часть 1. ==========

Комментарий к Глава XX. Часть 1.

Две песни к этой главе:

Ivan Reys – Space

The XX – Basic space

Обе выложу в группе в ВК

Сакура склонилась над огромным ватманом и совершала безуспешные попытки отмерить правильное расстояние от точки до точки. Затем — построить графическим способом сложную трёхмерную фигуру, вид сверху. Получалось у неё, признаться, паршиво. По всему столу были разбросаны карандаши разной мягкости, точилки, стёрки и линейки. Справа от стола — разорванные в клочья неудавшиеся варианты чертежа. Слева — новые ватманы. Волосы взъерошены, губы закушены, щёки красные-красные. Одну ногу подогнула под себя, а другой яростно мотала из стороны в сторону. Нервы были на пределе. Все руки чёрные от графита, тонкие пальцы сжимали карандаш и вели ровно по линейке очередную линию. Момент истины… Снова не сошлось! Чёрт бы побрал эти дьявольские чертежи!

Вроде и руки не из задницы растут: умеет рисовать, хоть и самоучка. Вроде голова соображает: в школе у неё по черчению только положительные оценки в журнале стояли. Вроде и воображение у неё неплохое для такой работы. Да и терпения не отнимать. Но вот чего-то не хватало! И это что-то — недостаток знаний из-за участившихся прогулов в университете. Пропущенные лекции и пары, проигнорированные наставления преподавателей, намеренно незамеченные мастер-классы и дополнительные курсы — всё это давало о себе знать. Пять месяцев пропусков и всё коту под хвост! Все умения, старания, талант, природный дар… ничего было не в силах помочь дурнушке.

Конечно, исключать Сакуру никто не собирался: поджилки слишком сильно тряслись для такого подвига. Все знали, с кем она водится. А потому преподаватели не осмеливались даже слова лишнего вставить. Но зато попортить жизнь девушке — запросто. Может, Учихи и были монстрами, но их маленькую хрупкую дурнушку никак нельзя было грести под одну с ними гребёнку. Слишком разными они были людьми. Поэтому эти вредные преподаватели смирились с пропусками, но по возможности с лихвой загружали Сакуру работой. Этот раз был не исключением.

«Вот чёрт! Всё из-за моих прогулов! Пора завязывать!» — подумалось Сакуре, когда сломался ещё один карандаш.

Всему виной был Саске, который последние три месяца только и делал, что совращал свою девушку… Каждый день он упрашивал остаться Сакуру вместе с ним и пропустить ещё один денёк. Девушка соглашалась. И делала она это не потому, что была слабохарактерной амёбой, а лишь потому, что сама хотела провести «ещё один денёк» вместе со своим парнем, а уж потом точно взяться за учебу!

Каждый божий день они утопали в простынях и забывались в поцелуях. Ненавидели солнечные лучи и наслаждались сладкими ночами. Одни. В огромном доме. Наедине.

Им было хорошо вместе. Однако у каждого поступка существует привычка тащить следом за собой громадный мешок определённых последствий. В этот раз кара божья предстала перед дурнушкой в облике Афины — греческой богини знаний и мудрости. Она бранила горе-прогульщицу и посылала на неё проклятия в виде сломанных карандашей, кривых линий и полного отсутствия какого-либо вдохновения или сосредоточения. Харуно не справлялась даже с тем, что ей элементарно поручили на дом. А ведь, помимо громадного чертежа, к понедельнику ей нужно сдать тетрадь с решёнными задачками по физике, и, признаться, последнее оставляло желать лучшего. Квантовая механика была дебрями, в кои Сакура даже нос боялась сунуть, дабы от ужаса не схлопотать сердечный приступ. Причём преподаватель пообещал поставить Харуно зачёт автоматом, если все десять задач будут решены — то есть без теории, дополнительных вопросов и придирок (правда, пожилой мужчина с крючковатым носом умолчал, куда приведёт судьба молодую розоволосую девчушку в случае, если та не выполнит условия их «негласного уговора»). И всё бы ничего, но время поджимало. Воскресение уже наступило на пятки, и Харуно, откровенно говоря, находилась на пороге паники.