У Харитона был большой запас историй из его жизни в Литве и в Крыму, но Кудеяр прервал его повествование:

— Спаси Бог тебя, князь Ростислав. Когда-нибудь на досуге мы послушаем твое житие... Сотник Юрий, мы оставляем у себя князя Мосальского, а ты лечи князя Рязанского и уезжай, куда хочешь. Новосиль, так и быть уж, не будем разорять, приму выкуп...

Ладились долго, сошлись на полутора тысячах серебряных копеек. Изот шумел больше всех, ругался, потом плюнул смачно, сказав, что с паршивой овцы хоть шерсти клок и то доход. Князь Мосальский выговорил у Юрши деньги, отобранные у Деридуба. Атаман на прощанье сказал:

— Нравишься ты мне, сотник Юрий, не знаю почему. В жизни всякое бывает, вдруг станет туго, приходи, место у костра всегда найдется.

— За приглашение благодарствую, но не вижу надобности к тебе рваться. Да и где сыщешь тебя?

Ответил Неждан:

— Если тебе худо будет — узнаю. А где живет в Стрелецкой слободе Аким, найду.

Когда садился на коня, Юрша негромко сказал Гурьяну-Кудеяру:

— Хочу, чтоб без крови обошлось под Новосилем. Скажу тебе: хоть ты и ловил моих гонцов, все ж вои наши прорвались. Завтра из Тулы войско придет немалое. Лучше, ежели тебя тут не будет, крови и так хватает.

Кудеяр оживился:

— По какой дороге пойдут?

— Вон что захотел!.. И все ж прошу, не делай засады, людей жаль.

— Верно, людская кровь — не водица. Вот ежели бы все такие жалостливые были, как ты, войн не было б. Сошлись бы воеводы двух противных сторон, посудили-порядили, решили б, кто сильней, уступили бы друг другу кое-что и разошлись бы. Славно, верно? Только так не бывает. Силу показать надобно, да так, чтоб враг уверовал в твою силу. Вот тряхну твоих защитников, больше веры твоим словам будет. Ну, будь здоров на многие годы!

Расстались дружелюбно. И все ж на душе Юрши неспокойно. Хотел мира, а получилось вроде как предательство. А вдруг станут засады на пути отряда Федора? Конечно, он вой знающий, остережется... однако...

Еще больше расстроился б Юрша, если суждено было ему услыхать разговор, что случился в шалаше Кудеяра после его отъезда. Вновь рожденный князь Мосальский, оставшись наедине с Кудеяром, сказал:

— Атаман, я причастен к тайне великой, которую ты должен знать.

— Слушаю тебя, князь.

— Известно ли тебе что о сыне царицы Соломонии, о старшем брате царя Ивана?

— Слухом земля полнится.

— Так вот, — продолжал князь, — я знаю, где его искать.

Кудеяр насторожился:

— Это из тех сказок, что сказывала княгиня Мосальская своему сыну Ростиславу?

— Нет, атаман, это сказывал Харитону его отец Деридуб.

— Ну и что поведал Деридуб?

— Тайна та великая, и я поклялся хранить ее...

— А, не хочешь клятвопреступником быть? Хорошо. Освобождаю тебя от клятвы, пусть на моей душе еще один грех будет. Говори.

И князь Мосальский рассказал все, что ему было известно. Кудеяр выслушал не перебивая. Потом кликнул Неждана и приказал Ростиславу повторить. Посудили, порядили, и Неждан предложил:

— Такие новости не каждый день услышишь. Проверить бы... Пошли нас с ним по святым местам. Ему придется побыть какое-то время дворянином, скажем, Харитоном, а мне — его холопом. Грамоту выправим. В живых еще послухи остались, все о князе Юрии выведаем.

— Дело говоришь, сват. Как мыслишь, князь?

— Попытка не пытка. А не выйдет — вроде как голову в петлю?

— Будешь слушаться Неждана, петли минуешь. Решаем!...

Выкуп лихим людям вывезли за город Семен, Аким и городской казначей. Принимая деньги, казачий атаман сокрушался:

— Эх ты, как звенят-то ладно! Был бы Гурьян покрепче, вдвое больше получили б! Под старость атаман совсем слабым стал!

В эту ночь Юрша с наместником отобрали трех самых ловких охотников и послали на дороги перехватить туляков, предупредить о возможных засадах.

В конце следующего дня пришли туляки. Федор рассказал, что о засадах сам догадался, а потом и гонцы дошли. Стычки с ватажниками были, но потери невелики, ватажники быстро разбегались.

В Новосиле оставались еще Дней десять. И вои и горожане построили крепкий детинец. Новосильцы много раз потом вспоминали добрым словом громкогласного стрелецкого сотника, когда приходилось отбиваться в детинце от нежданных набегов татарских и разбойничьих банд.

Знахари, лечившие самозванца, все оттягивали день отъезда. У Юрши невольно возникали подозрения. Поэтому лечение, растирания и наговоры он разрешал делать только в своем присутствии. Теперь в избе находились полоняники — оба мужика и дьяк. Один из них, самый пугливый, оказался превосходной нянькой. Он бережно ухаживал за больным, находил нежные слова, чтобы успокоить его. Юрше невольно становилось жаль этого мужика, которого ожидала страшная участь.