– Мне нравится здешняя погода, сэр.

Николас удивленно выглянул в окно. Небо рассекла молния, и от загрохотавшего грома чуть не заложило уши.

– Что ж...
– протянул Николас.
– Мы могли бы пройти в мой кабинет - обсудить условия вашего трудоустройства и проверить ваши способности. Но, боюсь, там случилось неприятное происшествие...

– Это не обязательно. Я согласен на все ваши условия. Вы известны в городе как честный и ответственный человек, поэтому мне нет смысла вам не доверять, - проговорил гость, смутив его этой небольшой лестью.
– А проверку я готов пройти прямо тут, если вы не против.

В самоуверенности ему было не отказать. Самый лучший из соискателей тужился полчаса и весь изошел потом, прежде чем наколдовать мало-мальски крепкую печать. Николас сдержанно улыбнулся, предвкушая одну из тех красноречивых сцен, которые его неизменно веселили.

– По крайней мере снимите плащ, мистер Эркан, и присядьте куда-нибудь, чтобы не перенапрячься.

Гость усмехнулся и вдруг выхватил из внутреннего кармана новый конверт, а затем начал водить над ним правой рукой. Далеко не сразу Николас понял, что исходящее изо рта гостя сипение - это не пропускаемый через зубы воздух, а шепот заклинания. Разобрать отдельные слова не получилось, да Николас и не пытался. Он не мог оторвать взгляда от лазурных нитей, которые постепенно окутывали письмо. Какая прочность, какая элегантность исполнения! Бывший помощник не сотворил бы подобное и после пяти лет непрерывного обучения.

Завершив пассы, гость хладнокровно вручил хозяину конверт.

– Я принят?

Николас придирчиво изучил его работу. Печатей было несколько. По отдельности они относились к разряду простых, но, накладываясь друг на друга, образовывали достаточно сложную сеть, которую было нелегко разорвать. По расположению и качеству печатей Николас видел, что гость не солгал по поводу своего опыта. У него даже возникло неприятное предчувствие, что он и сам не справился бы с заданием лучше.

– У вас несомненный талант, с которым вы наверняка могли бы занять место мастера печатей где-нибудь в провинции, - прямо сказал он.
– Почему вы решили работать на меня?

– Талант?
– гостя это явно развеселило.
– Спасибо за комплимент, мистер Катэн. К моему великому сожалению, мои знания ограничиваются простейшими печатями, а без них, какими бы ни были способности, далеко не уедешь. Мне рекомендовали вас как лучшего специалиста в округе, который сможет научить меня всем премудростям искусства. А я хочу совершенствоваться.

Тяга к знаниям - это прекрасно. А даже если он действительно почти ничего не умеет, в Дивейде совершенно точно не найдется людей, способных на такое волшебство. Авантюрист этот человек или кто, его нужно было брать на работу.

– Когда, говорите, вы готовы приступить к обязанностям?..
– поинтересовался Николас.

Гость рассмеялся. Смех у него был странный, грубоватый из-за хриплости, но располагающий к себе.

– Я приду завтра. Доброго вам вечера, мистер Катэн.

Прежде чем он успел что-то произнести, Эдвард Эркан уже соскочил с порога и исчез под заливающим улицу дождем. Ошеломленный Николас выглянул наружу, надеясь остановить сумасшедшего гостя и предложить ему хотя бы выпить чая, пока ливень не поутихнет. Ни на крыльце, ни возле него никого не было, а на дороге отсутствовали любые признаки кэба - единственно возможного средства передвижения при сегодняшнем потопе. Незнакомец бесследно испарился в воздухе или же растаял под потоками воды из разверстых небесных хлябей.

Досадливо хлопнув себя ладонью по бедру и захлопнув дверь, Николас еще раз взглянул на запечатанный конверт. Бумага искрилась от обвивающих ее плотных лент заклятья, видимых глазу не только волшебника, но и простого человека. Этот Эркан, кажется, с причудами. Однако если он и правда так хорош в магии печатей, то ему можно будет многое простить. Довольно улыбнувшись приобретению способного ученика, Николас засунул письмо в карман халата и ушел узнавать, что там с окном в его кабинете.

Но если бы он тогда хотя бы отдаленно догадывался, к чему приведет его решение, то предпочел бы оказаться намертво погребенным под лавинами заказов, чем брать в помощники Эдварда Эркана.

Глава 1

В окно заглядывало жаркое августовское солнце. На подносе исходил паром свежезаваренный чай, черный, со щепоткой бергамота. Это было именно то, что требовалось с утра пораньше и что больше всего любил Николас. Чай, кусочек сладкого пирога на блюдечке, тишина, книги, а главное - никаких посетителей.

Отпив глоток, Николас взял со стола тоненькую розовую ленту, обернул ее вокруг конверта с изящной подписью "Прелестной Нэнси" и шепотом прочитал заклинание. Пальцы привычно закололо от концентрации магии, а концы ленты сами собой притянулись друг к другу и сложились в бантик. Теперь никто, кроме Нэнси, владелицы ленты, не сможет его развязать и узнать о том, что некий Дэниэл Тернер делает ей свадебное предложение. Задание было простейшим, и, пожалуй, следовало дождаться Эдварда и поручить рутину ему, но Николасу нравилось ставить печати. В этом была прелесть, которую чувствовал только он. Например, заказавший печать Тернер в пояснительной записке не упомянул о бантике. Сделать его Николас догадался сам, закрыв глаза и представив милую девушку, которая с нетерпением ждала послание от своего избранника. Наверняка ей будет гораздо приятнее получить аккуратное и красивое письмо, а не бумажку, обмотанную лентой.

Отложив конверт в стопку выполненной работы, Николас взял следующий. Внутренняя улыбка, которая возникла при мысли о влюбленной паре, сразу пропала. Это письмо принесли из ратуши, и оно относилось к одной из обязанностей, возложенных на мастера печатей. Каждый день Николасу привозили бумаги, которые требовалось запечатать, а затем отправить в другие города Тенакса или соседние страны, например княжества Хицца или одно из Чужих королевств. Читать депеши дозволено не было, да Николас и не горел желанием. Такие письма, как для прелестной Нэнси, были скорее редкостью, но Николас предпочел бы работать с ними, чем с бездушными деловыми бумагами. Их как раз он обычно и сплавлял Эдварду, который трудился с похвальной производительностью механизма, но и с присущим машинам равнодушием, выполняя ровно то, что ему сказано.