– Мервания, тебе всегда нужно играть в глупые игры с нашей пищей?

– Конечно нужно, Мертин, – сказал чудесный голос обладательницы сережек. – А почему бы и нет? Разве между поведением кошки и женщины нет сходства? Смотри, я чуть было не соблазнила этого молодого человека, вызвав у него сладострастные мысли о соблазнительном теле. Забавно подстраивать все это!

– ГРРР-РРРААУ! – прорычал нечеловеческий голос.

Определенно, этот драконий рев доносился не из человеческой глотки! Его вибрации ранили уши Келвина.

– Тихо же, Грампус, – сказала Мервания, – ты знаешь, что на самом деле время кормления еще не пришло.

– ГРРР-РРРААУ!

– Да, да, я согласна. Нам придется показаться им. Но это должен быть сюрприз. Особенно для Келвина, который определенно сосредоточен на запретном влечении ко мне. Кайан думает о своей Лонни, а Джон о своей Шарлен и еще об одной по имени Занаан. Ах, этот непослушный, неразумный Джон! Только одна из них может быть твоей женой. Но ты, Келвин, ты думаешь обо мне, и это самое неразумное из всего… Да, о той ночи, когда ты сделал ее беременной. Но теперь она отяжелела и не выглядит так, как раньше, в то время как я могла бы…

Лицо Мервании исчезло из отверстия в стене так, словно бы его отпихнули в сторону. Его заменило лицо мужчины: медные брови и медный боевой шлем подчеркивали высокие скулы и выпуклый нависающий лоб. Он нахмурился и фыркнул носом на манер быка: «Мервания, они ведь даже не толстые!»

– Но ведь будет забавно, откармливать их, – сказал голос Мервании. – Если бы я смогла каким-то образом предстать так, как меня воображает Келвин, сладострастная, почти обнаженная, усердно угощающая его сочными гроздями винограда…

Будь проклято это чтение мыслей! И к черту его блуждающее сознание. Она была так дьявольски искусна в выделении как раз того, что ему так сильно хотелось подавить!

Мужское лицо исчезло. Раздался тяжелый хлопающий звук, как будто передвигалось что-то огромное и невидимое. Затем в отверстии показалось рыло дракона. У него была скорее медная, а не обычная золотая чешуя, и глаза, которые он устремил на них, были медными, такими же, как и его чешуя. Из ужасной пасти показался раздвоенный язык, завибрировал, а потом устремился к ним. С кончика языка капала слюна медно-красного цвета, а сам язык находился слишком близко, чтобы можно было чувствовать себя спокойно.

– Отец! Кайан! – закричал Келвин. Это вырвалось у него совершенно непроизвольно. Ему приходилось бывать очень близко к драконам с золотой чешуей, но он никогда не был при этом связан. Голова дракона отпрянула назад. Громкий женский смех наполнил его уши. Он не был милым и мелодичным, он был скорее язвительным.

«Это, должно быть, была иллюзия, – подумал Келвин. – Это, наверное, магия – колдовство. Здесь не может быть дракона! Не может быть так близко к человеческим существам! Он бы просто проглотил их. Даже чародей Затанас был не в состоянии хорошо справляться с драконами. Верно, Затанас ездил на одном из них, но это было опасное занятие. Ни одна магия не могла безопасно обращаться с таким существом долгое время».

– Думаю, что я знаю, что это такое, – сказал его отец. – Помнишь, что я рассказывал тебе о греческой мифологии? Пом…

Его голос прервался. Келвин с ужасом увидел, что его отец беспомощно закатывает глаза, словно пораженный ударом. Магия, использованная Мерванией против него? Магия, использованная для того, чтобы он не мог говорить?

Медные сережки снова появились в амбразуре. Медные глаза, которые уже больше не казались такими человеческими, посмотрели на него.

– Ты совершенно прав, Келвин. Я действительно не дала твоему отцу договорить. Простой паралич, наложенный на его голосовые связки. Не годится ему портить твое удивление. Я бы с большим удовольствием разделила твое неразумное представление обо мне, о том, как я наклоняюсь к тебе, чтобы накормить какой-нибудь сластью, мои груди становятся более заметными, когда платье сползает с моего плеча, их контуры восхитительны – что в точности последует после этого, а?

Келвин в отчаянии подумал о том, что пытался сказать ему его отец. Греческие мифы, все перемешанные с историей и поэтому частично правдивые. Его отец рассказывал ему о таких существах, как гидра, огромный змей с девятью головами или может с семью; отруби ей одну голову, и вместо нее тут же вырастут две. Затем была еще Медуза, чудовищная женщина, чьи волосы были полны живых, шипящих змей, Почему все, о чем он думал, должно включать в себя змей?

– Думай же, Келвин, – дразнила его Мервания. – Думай, думай. Была еще и Цирцея, с которой Одиссей прохлаждался двадцать лет, прежде чем вернуться к своей жене. Там ведь был и пример для тебя! Интересно, будет ли бедная Хелн днем ткать ковер и распускать его по ночам, ожидая твоего возвращения?

– Думаю, я понял! – сказал Кайан. – Это…

Медные глаза посмотрели на его брата. Кайан задохнулся и замолк. Заклятье, такое же как змеиный взгляд? Почему, ну почему он не может подумать как следует!

– Можешь, можешь, Келвин, – ободряюще произнесла Мервания. – Тебе просто нужно постараться. Уже теплее, как ты обычно говорил в детской игре. Несколько голов. Да, это уже близко. Но помнишь ли ты о том определенном мифическом создании, которое вызывало у тебя самый больший страх? Я дам тебе подсказку, я подскажу тебе: но это не тезка твоей жены, Елена Троянская. – Она помолчала, грациозно наклонив голову.О, извини меня. Твою жену назвали в честь ее отца, фигуры совершенно другого происхождения!