– Я снова потеряла телефон! – объявила я, прежде, чем отец успел испугаться незапланированному телефонному звонку. В повседневной жизни у меня не было привычки особо баловать родителей вниманием, поэтому любой неоговоренный заранее контакт воспринимался ими, как сигнал SOS.

Мои мобильные телефоны терялись, как перчатки и зонтики, довольно регулярно и составляли ощутимую статью расходов моих предков, поэтому в ответ я ожидала, если не цунами, то, во всяком случае, шторм баллов на восемь, который должен был завершиться срочной покупкой нового сотового. К моему удивлению голос отца звучал спокойно и устало.

– Что ж, со следующим мобильником придется подождать до следующего дня рождения. Слишком много неожиданностей для нашего бюджета в последнее время.

– Что-то случилось?

– Не буду врать. Твоя прабабушка Оля лежит в кардиологии в предынфарктном состоянии. Мама сейчас у нее.

– Как это случилось? И как это связано с бюджетом нашей семьи?

– В ее доме устроили погром.

– Ты имеешь в виду – ее ограбили и напугали?

– Нет, ее дома не было. Она ходила в гости к соседке. А ограбление, к твоему сведению, несколько отличается от погрома. В первом случае вламываются в квартиру и уносят ценные вещи. Во втором случае еще и разрушают все, что попадается под руку. Прабабушке Оле разломали деревянные полы и пооббивали в некоторых местах штукатурку до камня. И ничего не взяли, что не удивительно – особым богатством она не отличалась… После того, как после возвращения домой бедная старушка все это увидела… В общем, пока она лечится, мы ремонтируем ее дом.

– Когда это случилось?

– В тот же день, когда мы тебя провожали. Я поехал к ней еще раз поблагодарить за письма и нашел ее лежащей среди всего этого бедлама. В общем, в этом отношении ей повезло. Если бы я на нее не наткнулся, неизвестно, чем для нее это приключение закончилось бы.

Итак, можно сделать вывод: сначала грабители решили поискать необходимую информацию в доме у моей прабабушки. Дом, дореволюционной постройки, вполне располагал к тайнам. Несколько потрепанный, но по-прежнему солидный фасад, высокие потолки, узкие высокие окна, красивое крыльцо. Да и располагался он в районе старого города, где до революции селились дворянские семьи. Я сама в детстве пыталась найти там зарытый глубоко в подвале клад. Однако, подвал оказался свободен от сокровищ, зато довольно густо заселен мышами и крысами, что полностью отбило у меня желание продолжать поиски.

– Как ты думаешь, дочь, они что-то искали?

– А ты разве не догадываешься?

– Не может быть, чтобы эти твои смешные поиски каких-то мифических сокровищ так серьезно воспринимались взрослыми людьми.

– У меня больше нет версий. А вы с мамой больше ничего старинного у бабушки не нашли, когда разбирали вещи?

– Увы. Единственное, что осталось у нее от предков – несколько старых кружевных салфеток и старый альбом. Но, к сожалению, фотографии в нем современные.

– Вышли мне его, ладно?

– Завтра передам поездом, тем же вагоном, что и всегда. Только не знаю, чем тебе это поможет. Грабителей он не заинтересовал.

Я сама не знала, зачем мне это нужно, но почему-то мне хотелось иметь этот артефакт под рукой.

– Только будь осторожней, хорошо? Судя по разрушениям в бабушкином доме, сила в руках у ребят есть.

Я не сала сообщать отцу, что успела уже убедиться в этом. У него и без моей шишки полно проблем.

– Мне приехать повидаться с бабушкой?

– Ей уже лучше. Думаю, к субботе она уже будет дома. Так что твое присутствие необязательно. Но в любом случае, мы всегда рады тебя видеть.

Я передала маме привет, и мы расстались.

Может, доходило до меня все с некоторым опозданием, а может, сказывались усталость и травма головы, но до этого телефонного разговора все свои приключения я воспринимала, как экстрим, просто захватывающую авантюру, компьютерную игру, которая предполагает иллюзию реальности происходящего. Но после того, как я положила трубку, то ощутила вполне реальный страх. То, что произошло с моей прабабушкой, не было иллюзией. Бабушка Оля могла по-настоящему погибнуть, если оказалась бы в момент ограбления в доме. Я почувствовала, как покрываюсь гусиной кожей. Ларискины рассказы о мужчине в сером плаще уже не казались мне бредом, как и заказные бомжики, и, оглядываясь по сторонам, я постаралась поскорей добраться домой.

Ночь, я провела в мыслях о том, кто такая Марина, и как мне поскорей выйти из этой отвратительной игры. Ничего умного, к сожалению, в мою больную голову так и не пришло. Поэтому в университет я пришла только с одним желанием – пусть все оставят меня в покое наедине с моей головной болью и горячим желанием удрать домой под родительское крыло – и молча заняла свое законное место около окна. Полюбоваться из него на МММ – единственная радость, которая могла произойти со мной в этот день.

Но, как всегда, одиночества не получилось – на место рядом со мной плюхнулся запыхавшийся Игорь, а рядом с ним приземлилась Лариска. Она все еще приходила на лекции вовремя и без обычной своей боевой раскраски, но в глазах ее уже светился задор. По всей вероятности штрафные санкции против нее были сняты.

– Карпов пропал! – жизнерадостно сообщила моя подруга. – Он предупредил маму, что в понедельник не придет в университет, но уже среда, а его все нет. И телефон у него дома не отвечает. Мама уже попросила Василия Федоровича помочь.