— О, — сказал он. — О, Боже мой!

Следующим утром лейтенанту Мастерсу нужно было сделать в участке несколько вещей, и главное — убедить шефа, что дальнейшее следствие по делу Коннора оправдано. Даже более чем оправданно. И Мастерс сказал это настолько четко, насколько мог.

— А ты уверен, Гус? — спросил шеф. — Лучше, чтоб ты был уверен.

— Я уверен, — ответил Мастерс. — Меня бы затормошили до полусмерти, чтобы закрыть дело, если б я не был уверен.

— Но ты должен иметь обоснование. И не утруждай себя опять рассказами о кондиционерах и потерянных ключах. Выдели позитивное.

— Хорошо. Кое в чем я вчера преуспел. Почти ускользнуло от меня, настолько очевидно.

— Ну-ка, ну-ка!

— Доказательство того, что Лила Коннор убита не мужем, а кем-то, кто, возможно, убил и его.

— Опять ты туда же! Проклятье, если и существовало дело, которое надо открыть и закрыть, это было оно! Превосходно, Гус. О каком доказательстве ты говоришь?

— Вчера днем я здесь сидел, размышляя — продолжать ли дело или считать его безнадежным, и совсем неожиданно вспомнил увиденное в офисе Коннора. Я вспомнил, как он лежит там на софе, и у него свешивается правая рука. И на запястье под краем манжеты часы. На правом запястье. Это не бесспорно, но указывает, что Ларри Коннор был левшой. Я попросил подтверждения у секретарши, у Руфи Бентон, и оказался прав. Коннор был левшой.

— Ну и что?

— В рапорте относительно отпечатков пальцев сказано, что отпечатки Ларри Коннора — и только его — находятся на рукоятке орудия убийства. Отпечатки правой руки. Но он был левшой! Понимаете, что это значит? — В бурном энтузиазме Мастерс уткнул свой ороговевший, как коготь дракона, указательный палец в ключицу шефа, и шеф отпрянул. — Это значит, шеф, что отпечатки Коннора были оттиснуты на ноже кем-то, кто не знал или забыл, что Коннор — левша! Отсюда логически вытекает, что они были отпечатаны после того, как Коннор умер в офисе! Это значит, что орудие убийства было только тогда взято в дом Конноров, чтобы убить Лилу Коннор! Это значит, что муж не мог ее убить! А если он не убивал, почему же покончил с собой?

— Подожди, подожди, — застонал шеф, схватившись за голову. — Ты можешь доказать, что нож был взят в дом из офиса?

— Это следует, шеф.

— Когда мой кобель гонится за сукой, — грубо ответил шеф, — вовсе не значит, что он ее получает. — Ты выиграл, Гус. Продолжай. Но я не позволю трехмесячного топтания на месте. Сколько, считаешь, времени тебе нужно?

Мастерс быстро обдумал. Он решил, что хватит недели, и сказал — десять дней.

— Даю неделю. Есть какие нибудь соображения, кто получит кольцо в нос?

— Еще нет.

— Ты врешь. Отлично, иди. — Но едва Мастерс повернулся, шеф добавил: — Когда соберешься арестовывать, лучше будь уверен.

— Хорошо, шеф.

— Чертовски уверен, — хмуро повторил шеф.

Детектив пошел в свой кабинет. По дороге он заметил, что часы в холле показывают десятый час. Руфь Бентон собиралась прийти в девять тридцать.

На данный момент в его расписании было несколько иных пунктов. Говорили, что второй муж Лилы Коннор покончил с собой. Если так, то должна быть запись в полиции. Мастерс позвонил в полицейский участок в Канзас-сити и спросил об этом и о любой другой подходящей информации. Однако, похоже, запись в полиции сама по себе не содержала того материала, которого он добивался. Он соединился с частным адвокатским агентством и поручил провести быстрое исследование, снабдив бесконечным количеством указании, чтобы ускорить мероприятие. А пока Мастерс уселся ждать Руфь Бентон, которая должна появиться через пятнадцать минут. Из них прошли только три минуты, как зазвонил телефон. Он но первому слову узнал голос. Какой голос!

— Говорит Нэнси Хауэлл, — сказал голос. Церковные колокола. Чистые церковные колокола.

— О, привет, миссис Хауэлл. Не ожидал услышать вас еще раз.

— Из-за вчерашнего?

— Да. У меня создалось впечатление, что я вычеркнут из вашей записной книжки.

— Верно, однако произошло нечто, изменившее все. Хотите узнать, что?

— Очень. Почему бы вам не приехать в город и не рассказать?

— Было бы лучше вам приехать сюда. Мне кое-что хотелось проделать и нужна ваша помощь. Это… ну, эксперимент.

— Не могли бы вы говорить более определенно?

— Пожалуй, нет. Сейчас скажу только, что мы должны войти в дом Конноров.

— В дом Конноров? Отлично, миссис Хауэлл. До скорого.

Едва он повесил трубку, как прибыла, на несколько минут раньше, Руфь Бентон. Мастерс сразу заметил, что она плохо провела это время. У секретарши не появляются такие мешки под глазами от сожаления о добром — и только — начальнике.

— Благодарю, что пришли, мисс Бентон, — сказал Мастерс. — Это займет всего минуту. Как и говорил по телефону, я хотел бы, чтобы вы взглянули на орудие, которым была убита миссис Коннор.

Смертоносный нож для разрезания бумаг лежал на столе в простеленной бумагой коробке. Он открыл крышку, показывая орудие с запекшейся на нем кровью. Руфь Бентон прикрыла глаза, затем вновь открыла их.

— Да, — сказала она. — Это нож Ларри. Он всегда держал его на столе в кабинете.

— Вы уверены?

— Определенно.

— Могли бы вы под присягой повторить это утверждение?

— Думаю, да, но зачем? Означает ли это, что Ларри не убивал своей жены или наоборот?

— Это может доказать, что не убивал.