— Когда вы сказали, что свободная комната есть, он пошел прямо туда?

— Сначала он позвонил жене и предупредил, что задержится в больнице. Потом пошел в комнату.

— Вы говорите, личная комната находится в конце холла. А лестница на том конце есть?

— Есть.

— Лестница ведет к выходу?

— Да. Дверь на ночь запирается, но изнутри ее можно открыть.

— Можно ли дверь открыть снаружи?

— Без ключа нельзя.

Но, подумал Мастерс, ее можно оставить полуоткрытой. Цепочка, сложенный кусок бумаги, — все что угодно, вложенное между косяком и дверью, — вот и весь трюк.

— Таким образом, доктора Ричмонда не видели с того времени, как он вошел в комнату, и до того времени, как вы известили его, что пациентка готова?

— Я не видела его. Нет.

— Может, видел кто-нибудь еще из дежуривших?

— Понятия не имею, выясняйте, — огрызнулась сестра Морроу. — Почему вы расспрашиваете о докторе Ричмонде? У меня нет обыкновения обсуждать врачей.

— Конечно, нет, — успокаивающе сказал Мастерс. — Но это интересует полицию, мисс Морроу.

— Что интересует полицию? Имею я право узнать, почему мне задают вопросы?

— Вечерняя газета расскажет об этом. Речь идет о двух смертях, из которых по крайней мере одна — убийство. Мое дело — проверить людей, которые знали покойных. Доктор Ричмонд один из их друзей, и никаких профессиональных тайн мы касаться не будем. — Мастерс улыбнулся. — Теперь все в порядке, мисс Морроу?

Сестра, помедлив, сказала:

— В порядке.

— И еще, я бы мог вас попросить поспрашивать у дежуривших той ночью, покидал ли доктор Ричмонд комнату до того, как вы его вызвали к пациентке?

Она помолчала, затем произнесла:

— Хорошо, лейтенант Мастерс, — и встала. — Сейчас, если разрешите…

— Благодарю. Оповестите меня, если что-нибудь узнаете.

Мастерс быстро ушел. Крепкий орешек, подумал он. Действительно, держит рот на замке, когда дело касается врачей, с которыми работает, но, несомненно, добросовестная, с жестким кодексом, который, когда необходимо, может встать поперек профессиональной чести.

Он поехал в участок. Согласно рапорту коронера, основанному на показаниях судебного врача, производившего вскрытие, смерть Лилы Коннор приходилась на время от полуночи до трех часов утра в воскресенье. Смерть Ларри Коннора оценивалась значительно поздним временем: между пятью и восемью утра в воскресенье. Создавалось впечатление, что убийца жены имел несчастье покончить и со своей жизнью. Действительно ли он, заколов Лилу, сидел один в офисе так долго, стараясь собрать силу воли и совершить самоубийство, сожалея, возможно, о своей нелепой жизни? Может быть. Человек, близкий к самоубийству, не обязательно спешит с этим. Мастерс подумал, не поторапливает ли он мертвого. Кроме прочего, с самого начала казалось совершенно определенным, что Ларри Коннор убил жену, а потом себя. На это указывали все косвенные улики, теперь заключение о смерти это уверенно подтверждало. С другой стороны, что он, Мастерс, должен этому противопоставить? Изящнейшее теоретизирование и ни одного факта в поддержку? Два выключенных кондиционера. Пропавший ключ от задней двери, который мог быть потерян, положен не на место, или как там еще может быть объяснена его пропажа.

Мысленный прыжок в неизвестность заставил его задуматься: не мог ли тот, кто убил Ларри Коннора в офисе, затем проскользнуть в дом с ключом Ларри и убить Лилу?

Мастерс сел за стол и пососал большой палец, уставившись в пространство.Чтобы так манипулировать условиями и заручиться медицинскими показаниями, будто Ларри Коннор умер значительно позднее Лилы, — хотя, согласно теории Мастерса, он умер до того, — в идеале необходимо сделать две вещи: манипулятор должен был тайно ускорить процесс органического разложения тела Лилы. Ускорить разложение тела жены означало — выключить кондиционер в доме Конноров, а защитить тело Ларри от распада можно, включив кондиционер. Но чтобы обман удался полностью, убийца должен проделать последовательно два действия: вернуться в дом Конноров и включить кондиционер опять, чтобы, когда обнаружат тело Лилы, подумали, что тот работал безостановочно, вернуться в офис к Ларри Коннору и выключить его кондиционер, чтобы, когда найдут тело Ларри Коннора, посчитали — кондиционер все время был выключен.

Если приняты эти ложные предположения, то медицинское заключение обязано быть неверным. Разложение тела Лилы должно создавать видимость, что она мертва дольше, чем это было в действительности, незначительное разложение тела Ларри должно создавать видимость, что Ларри мертв более короткое время, чем в действительности.

Так оно так, путанно подумал Мастерс, если я не строю воздушных замков. Но даже если это и фантазия, размышлял он, в ней есть серьезный недостаток. Ведь на деле-то убийца не вернулся в дом Конноров через какое-то время после убийства Лилы. чтобы снова включить домашний кондиционер, даже несмотря на то, предположим, что есть вообще что-то верное в теории, и он вернулся в офис Коннора, чтобы выключить там кондиционер.

Если же убийца должен был возвратиться в офис Ларри Коннора и выключить кондиционер, почему в то же самое время он не сунул ключ от задних дверей в футляр для ключей, тот самый ключ, который он должен был позаимствовать, когда убивал Ларри, чтобы попасть в дом Конноров и убить Лилу? Но дело заключалось в том, что убийца не возвратил ключ в футляр во время своего повторного визита в офис. Разрушает ли этот факт его теорию? Опять-таки, не обязательно. Возможно, из памяти убийцы, находящегося в чрезвычайном напряжении во время преступления, это просто ускользнуло. Или ему вовсе не пришло на ум, что местная полиция относительно неопытная в делах об убийствах, заметит, что ключ потерян.

Мастерс махнул рукой, закрыл глаза и вновь закачался в кресле-качалке. Прекратить или продолжать, вот в чем вопрос.

Он начал прокручивать дело в уме. В хронологическом порядке обзора, он опять стоял в офисе Ларри, только что войдя, и видел вытянувшегося на софе Ларри Коннора, правая рука свесилась на пол. По какой-то причине видение замерло, подобно остановившемуся фильму. Мастерс продолжал его изучать.

После долгого времени он взял рапорт, который обнаружил на столе утром. Внимательно перечитал еще раз.