— Да... Вы правы. Завтра я буду у Салы. Постараюсь держать вас в курсе. До свидания, — распрощался Салинас.

— Благодарю вас, сеньор Салинас. Искренне сожалею, что испортили вам отдых, — сочувственно сказал на этот раз помощник, с благоговением относившийся к любому отпуску, и особенно к собственному.

— Я тоже весьма сожалею. Счастливо, — ответил Салинас.

Записав телефонный разговор, помощник добавил еще несколько слов, адресованных начальнику.

— Мсье Лафонн. Тут записан мой разговор с Салинасом. Пока вокруг этого дела у нас никакого шума нет... Но мне кажется, что, когда станут известны все детали, без шума не обойтись. Ведь административный совет, вы помните, не очень был расположен связываться с Салой, многие не желали вкладывать деньги в его бизнес... Каких трудов нам стоило их убедить, что дело это стоящее!.. Вот и все, прощайте, до завтра.

Пока Лафонн возвращался из Барселоны, ему в голову пришла мысль, как выпутаться из этого положения. Сначала сама эта мысль напугала его, он ее отогнал. Но по мере того, как росло его отчаяние, он снова вернулся к ней, хотя тут же опять от нее отказался.

Но пока он ехал через Брюссель, идея эта все больше завладевала им.

Оказавшись в кабинете и прослушав последние слова помощника, сказанные бесстрастным тоном, Лафонн, наконец, решился.

«Это, конечно, крайний выход, на пределе риска, но альтернативы у меня нет», — сказал он себе. После этого он поднял телефонную трубку и стал набирать номер.

В тот вечер Ана и Салинас поужинали в своем номере тем, что легко и быстро можно было подогреть прямо на кухоньке, расположенной тут же: копченым лососем, еще свежей пиццей и шоколадным муссом.

Чтобы утешиться, что отпуск пошел прахом после получения телеграммы от Лафонна, Салинас купил бутылку шампанского и выставил ее на снег прямо за окно.

— Поездку мне, конечно, испортили, но это вовсе не значит, что и твой отпуск должен пропасть. Послушай, Ана, ты должна остаться в этом номере, потом вернешься на моем «фольксвагене».

— Ни за что, Лисинио, — ответила девушка, и на ее лице была написана твердая решимость не оставаться.

— Ну, не будь ты дурочкой. Завтра утром проводишь меня в аэропорт в Ниццу и продолжай себе спокойненько кататься, — уговаривал ее Салинас.

— Нет... Нет, — возразила девушка.

— Послушай меня внимательно. Я все-таки не теряю надежды уговорить тебя. Зачем нам зря тратить время на глупые споры? Завтра я запишу тебя в горнолыжную школу, скажем, для лыжников, которые уже умеют кататься, но хотят улучшить технику, тебе пора бы научиться кататься в более красивом стиле. А то катаешься, словно танцуешь в своем ночном притоне. — Салинас нарочно пытался поддеть самолюбие своей подруги.

— Вот что, Лисинио. То, что я танцую в кабаре — кстати, напомню, что это самое приличное кабаре во всем Мадриде, — вовсе не дает тебе повода оскорблять меня.

Девушка пришла в ярость, глаза ее сверкали.

— Ну ладно, ладно... Нет причины так выходить из себя, — улыбнулся адвокат.

— Хорошо. Так ты хочешь, чтобы я тут целую неделю каталась на лыжах? Ладно, так оно и будет! — воскликнула Ана.

— Только не разговаривай так, будто я все это нарочно подстроил. А тут ты сможешь как следует развлечься. Все твои коллеги по группе сразу попадают, как только увидят твою фигуру и пышную львиную шевелюру, ты их тут же всех покоришь, — сказал Салинас, пуская в ход лесть.

В конце концов было решено, что Салинас улетит на следующий день, во вторник утром, а через неделю, пройдя краткий курс горнолыжной школы, вернется в Мадрид Ана.

После ужина они медленно расхаживали по крытым стеклянным переходам, соединявшим корпуса горнолыжного курорта, рассматривали витрины и любовались сверкающим под яркими фонарями снегом. Потом они пошли в кино — только здесь, погрузившись в мягкие кресла, они ощутили, как натрудились их мышцы за один лишь день катания.

На следующее утро, когда они спускались по шоссе в Ниццу, стояло яркое солнце, езда была совсем безопасной. Салинас посадил за руль Ану, чтобы та привыкла к машине и к шоссе с его многочисленными поворотами и крутыми спусками. Разговор их свелся к тому, что адвокат объяснял девушке, какие рычаги ей следует переключать, какие и где находятся кнопки.

Ана и Салинас приехали в Ниццу с большим запасом времени — у них еще оставалась возможность погулять по городу до того, как отправиться в аэропорт. Сначала они прошлись по Променад-дез-Англе. Около «Пале де Медитеран» Ана остановилась и сказала:

— Лисинио, я просто счастлива быть рядом с тобой, особенно здесь, у моря. — Салинас молчал, а девушка добавила: — Как прекрасно было бы жить в Ницце.

— А я знаю местечко намного лучше, — ответил адвокат.

— Где?

— В Ампурдане [2] . Тоже рядом с морем, а в ясные дни оттуда и Пиренеи видны... А люди какие там... люди там чудесные!