— У вас тут, по-видимому, хорошие плантации. А почему вокруг пальм надеты жестяные обручи?

— Чтобы крысы не взбирались на деревья. У нас водится много крыс.

— А змей не водятся в этих местах?

— Нет. Это рай без змей.

— Если не считать, я полагаю, белокожих, которые прививают здесь цивилизацию и болезни.

— О, это ерунда. Туземцы живут теперь в лучших условиях, чем когда-либо.

— Да, это действительно славное место.

— Совершенно верно. Это хорошее имение, но эксплуатация его обходится очень дорого. Оно требует огромных затрат и когда-нибудь сулит большие барыши.

— Простите, вы — владелец?

— Да и нет. Фактически я считаюсь владельцем, но формально являюсь только управляющим. Видите ли, настоящий владелец живет далеко отсюда и не интересуется здешними делами. Все находится в моих руках. Меня зовут Гридлей, Кальвин Гридлей. Разрешите узнать ваше имя? Мисс…

— Нет, не мисс, миссис, — она колебалась одно мгновение. — Миссис Смит, — добавила она.

— Разрешите, в таком случае, предложить вам, миссис Смит, воспользоваться комнатой моей жены, которая сейчас находится в отъезде.

Кальвин Гридлей умолк и, не спуская глаз с Фелиции, крикнул:

— Мауера!

Появилась юная таитянка, увенчанная пышными яркими цветами.

— Помоги этой леди умыться и переодеться, — приказал он. — И, вообще, позаботься, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Туземка почтительно поклонилась.

— Прошу вас следовать за мной, леди!

Через некоторое время Фелиция при помощи туземки умылась и переоделась в туземное платье, так как других нарядов не оказалось. Мауера заботливо причесала ей волосы по моде таитянских красавиц.

Посидев немного у открытого окна, Фелиция вышла на веранду и спустилась на лужайку. Невдалеке от дома она увидела Муна и махнула ему рукой.

— Как вам нравится мой наряд, Джек Мун? Разве я не похожа теперь на чистокровную таитянку?

Он восторженно глядел на нее, будучи не в состоянии что-либо сказать.

— Что же, неужели я вам не нравлюсь? — спросила она, кокетливо наклонив голову. — А впрочем, лучше скажите мне, как вы устроились здесь?

Джек пожал плечами, и Фелиция поняла, что он чем-то недоволен.

— Скажите, пожалуйста, Джек Мун, нет ли у вас с собой револьвера?

— Увы! Мой браунинг заржавел во время нашего морского приключения. Я вычистил его, но у меня нет патронов. Почему вы спрашиваете?

— О, это неважно. Хотя… этот дом имеет странное устройство, комнаты в нем не сообщаются непосредственно с верандой. Знаете ли, всегда лучше быть начеку. Трудно сказать, что нас ожидает. Ага! Вот и Блэкбирд идет.

Кальвин Гридлей приблизился к ним и злобно взглянул на Джека Муна. Он уж готов был сказать какую-то грубость, но заметил недовольный взгляд Фелиции.

— Очаровательно! — воскликнул он. — Я восхищен вами, миссис Смит. Прекрасная таитянка. О, вам следовало бы поселиться здесь навсегда. — Он посмотрел вслед удалявшемуся Муну. — Кто этот грубиян? Мне он очень не нравится.

— А мне он очень нравится, — сказала Фелиция.- Я уверена, что он самый красивый мужчина, какого я когда-либо встречала. У него манеры истинного джентльмена. Кроме того, не забывайте, он спас мне жизнь.

Гридлей слегка нахмурился.

— Я постараюсь это запомнить, — сухо заметил он. — А теперь прошу вас к обеду, миссис Смит.

Обед был подан на балконе, прислуживала красавица Мауера. Кальвин Гридлей ел очень мало, курил одну папиросу за другой и непрестанно глядел на Фелицию. В его движениях и словах чувствовалась какая-то нервозность, и это не укрылось от ее бдительности.

Он казался усталым и даже дважды прикрыл рот салфеткой, чтобы скрыть зевоту.

Простате, — пробормотал он.

— Бедный мистер Гридлей! Вы, вероятно, слишком много работаете?

Он вяло кивнул головой и впал в апатию.

Фелиция перестала обращать на него внимание и, будучи голодной, занялась обедом, состоявшим из очень вкусных блюд.

Ей трудно было отделаться от неприятного впечатления, которое производил на нее Кальвин Гридлей, и она с усмешкой подумала о том, что он сказал бы, если бы узнал, кем она была в действительности. Она старалась узнать у него что-нибудь о его плантациях, но он впал в странное молчание. Наконец обед кончился, и они расстались.

Войдя в предоставленную ей комнату, Фелиция внимательно осмотрела ее. Мауера оставила ей широкий ночной халат, но она не стала его надевать и, спустив оконную штору, легла на кровать не раздеваясь.