Шрифт:
— Не шумите. Я пришла освободить вас.
Он как будто очнулся после легкого забытья и повернул голову, но ничего не мог разглядеть.
— Если можете, развяжите мне руки, — тихо произнес он.
Она никак не могла справиться с веревками.
— Вы не должны были рисковать, — сказал он шепотом. — Вы не представляете себе, какой опасности подвергаетесь.
— Не беспокойтесь обо мне. Я решила освободить вас. Ох, эти проклятые узлы! Я не могу их развязать.
— А перерезать нельзя?.. Тише!
Шкипер беспокойно перевернулся на другой бог и снова захрапел.
— У него за поясом есть нож. Не можете ли вы его вытащить?
Фелиция подкралась к шкиперу. Нащупав нож, она осторожно вытащила его. Лезвие было остро, как бритва, и она уже собралась перерезать веревки, как вдруг услышала шум снаружи.
На этот раз жандарм в сенях встал. Фелиция проворно спряталась в углу, куда не проникал лунный свет. Она слышала, как он сделал шаг к двери и что-то пробормотал.
Он удивился, обнаружив, что дверь не заперта.
— Черт возьми! Мне казалось, что я ее запер.
Жандарм распахнул дверь и с револьвером в руке вошел внутрь. Наклонившись над пленником, он ощупал веревки и, по-видимому, успокоившись, вышел, заперев за собой дверь.
Фелиция подождала, пока он улегся, и быстро перерезала веревки.
Теперь он был освобожден, но не совсем. Дверь была заперта! Положение казалось безвыходным. Мун огляделся. Окна не было.
— Мы, кажется, попали в ловушку, — прошептал он с отчаянием.
Он осмотрел пол и увидел, что доски не были скреплены гвоздями. Мало-помалу ему удалось приподнять одну из них.
— Вы можете пролезть здесь?
Оба с трудом пролезли через щель и очутились между коротких свай, на которых стояла хижина.
Через несколько минут они уже пробрались в рощу. Вблизи раздались чьи-то голоса, и они притаились в тени гигантских пальм.
Мимо прошли Мауера и Джонс. Со свойственной туземцам прозорливостью, девушка, должно быть, заметила их; она вдруг обхватила руками шею своего спутника и осыпала его поцелуями.
Еще момент, и они прошли.
— Лучше идите в дом, — сказал Мун. — Ваше отсутствие могли заметить. Тут на каждом шагу нужно остерегаться, а я теперь уже благополучно уйду.
— Вы будете скрываться в горах?
— Да.
— В таком случае, я отправлюсь в Папити и переверну небо и землю, чтобы спасти вас.
— Я бесконечно благодарен вам.
— Что? Я лишь плачу свои долги. Желаю удачи вам, Джек Мун.
— Всего доброго, леди.
Он ушел, и она быстро направилась к усадьбе. Пробираясь на цыпочках через веранду, она заметила в темноте тлеющий огонек папиросы и услышала насмешливый голос миссис Гридлей:
— Вы, кажется, обожаете прогулки при лунном свете, миссис Смит. Если бы я не знала, что нет достойного вас мужчины, то подумала бы, что у вас есть любовник.
Глава VI. Признание Фелиции
Утром Фелиция с трудом проснулась и стала собираться.
Она очень радовалась возвращению в свое уютное бунгало в Папити. Ей казалось, что прошла вечность с тех пор, как она не была там. Приключения больше не манили ее. Она готова была немедленно вернуться в цивилизованный мир и даже выйти замуж за Кумса. И особенно ей хотелось разделаться с отвратительной четой Гридлеев.
Раздался пароходный гудок.
— С добрым утром, миссис Гридлей, — проговорила Фелиция, заметив на пороге грузную женщину.
— С добрым утром, миссис Смит.
Миссис Гридлей на трогалась с места. На ее красном потном лице блуждала хитрая улыбка, не предвещавшая ничего доброго.
— Я уезжаю, миссис Гридлей.
— Ничего подобного, миссис Смит.
Фелиция изумленно взглянула на нее.
— В чем дело? Я думала, что вы хотите избавиться от меня.
— Совершенно верно, но сперва нужно кое-что выяснить.
— Что вы хотите сказать?
— Вы прикидываетесь такой невинной, миссис Смит. Может, вы не знаете, что ночью убежал арестованный бродяга — да еще при чьем-то содействии из этого дома?
Раздался еще раз гудок парохода. Миссис Гридлей своим огромным телом преграждала выход.
— А ну-ка, милая, дайте мне пройти. Ведь не собираетесь же вы задерживать меня?
— Конечно, собираюсь.
— Ого!.. Идите к черту!
Фелиция почувствовала приступ сильного гнева и собиралась наброситься на эту противную тушу, но вспомнила, что из комнаты был еще один выход — в столовую. Она подскочила к этой двери, но там уже стоял Кальвин Гридлей.
Послышался третий протяжный гудок.