Образ ее одетой в шикарное черное платье с перьями, в тот день, когда я выкрал ее из Милана, заполнил мое сознание. Как бы я хотел взять его с собой, вместо того, чтобы оставить на обочине дороги грязным и разорванным. Нила обладала тем типом красоты, которая заслуживала каждый день надевать шикарные и изысканные вещи.

Я не мог отрицать, что мне нравилось смотреть на нее в шортах и повседневной одежде, но было что-то невообразимо сексуальное в женщинах, которые носили корсеты и подвязки.

Бл*дь, прекрати думать об этом.

Я был настолько твердым в данную минуту, что мог убить кого угодно крупнокалиберным оружием, что было в моих боксерах. Я не желал кончить, как долбаный подросток, прежде чем смогу скользнуть в нее.

Ее руки опустились на пряжку ремня. Я моргнул, когда она таинственным образом с легкостью расстегнула сразу ремень и джинсы. Дерзким движением рук, она сдернула с меня джинсы и вместе с ними спустила вниз по бедрам боксеры.

Я простонал, когда ее пальчики обхватили мой член.

Пламя, которое она разожгла во мне, было невероятно сильным. Моя душа сделала то, чему была обучена до автоматизма, она мгновенно отпрянула и попыталась защитить себя, скрывая правду.

Я покрылся льдом.

Нила застыла без движения, тяжело дыша.

— Что… что не так?

Все.

— Ничего. — Я отстранился от нее, присаживаясь и опуская ноги с кровати.

«Это настолько чертовски опасно. Тебе необходимо все прекратить».

Я втянул в себя воздух, когда изящные руки Нилы обернулись вокруг моей шеи, прижимаясь к моей спине обнаженной грудью. Холмики ее нежной груди и острые прикосновения ее дерзких сосков в одно мгновение почти уничтожили меня.

Я сжал кулаки, ощущая кровь, от того, насколько сильно я прикусил нижнюю губу.

— Пусти меня.

— И не подумаю.

Небольшая вспышка ярости пронеслась по моей крови.

— Чертова женщина.

— Нила. Мое имя Нила. — Она прижалась к моему плечу губами, оставляя на нем ласковый поцелуй. — Произнеси его… оно не убьет тебя.

Ты ошибаешься. Ты уже убиваешь меня.

— Джетро, если ты сейчас оттолкнешь меня, тогда тебе следует понять, только ты выйдешь за дверь и попытаешься оставить меня на неопределенное время… В этом случае между нами все будет кончено.

Словом, которым можно было бы описать то, что будет, если мне больше не позволят прикасаться к ее телу, быть внутри него, было — кощунство. Мой гнев увеличился, сгущая кровь.

— По-моему ты забываешь, что принадлежишь мне. И я могу делать с тобой, что заблагорассудится.

— Я признаю твою власть надо мной, признаю, что принадлежу тебе, и ты можешь меня мучить. Но как мне кажется, твой отец будет не в восторге, если узнает, чем мы занимаемся. — Ее губы опять прижались к моему плечу в поцелуе. — Ты не можешь продолжать лгать мне насчет этого. Именно по этой причине, ты сказал мне держать втайне то, что произошло между нами.

Я резко устремился вперед, чтобы разорвать ее объятие.

Между нами воцарилось неловкое молчание. Я боролся между двумя желаниями, встать и уйти, что было бы правильным, или развернуться и вонзить в ее киску изнывающий от желания член.

Нила проговорила, обдавая мою кожу теплым дыханием:

— Секс — значит быть готовым обнажить свою душу. Он предназначен для того, чтобы показывать нам истинную правду, а не гнусную ложь, которую мы выстраиваем, как видимость правды. Не стоит бояться того, что в конечном итоге может спасти тебя.

Мое сердце остановилось от мысли, что я могу раскрыть ей самый главный секреты в моей жизни.

Я холодно рассмеялся.

— Я не желаю быть спасенным, мисс Уивер. И секс — это в точности противоположное тому, что ты только что сказала. Секс — это всего лишь выражение животных потребностей.

— Ты сам не веришь своим словам. Только не то, что происходит между нами.

— То, что происходит сейчас между нами, находится вне зоны моего комфорта. У меня ощущение, что я цепляюсь за гребаную соломинку.

Что, блядь, со мной творится?

Я сжал крепко губы из-за ужасного признания.

Нила вздрогнула, ее сердце грохотало у моей спины.

— Видишь, ты можешь быть честным, когда не контролируешь себя.

Я вздохнул.

— Ты хочешь, чтобы я был честным. Отлично. Хотела — получай. Я привык жить, сдерживая себя стальной хваткой контроля. Ты же разрушаешь этот контроль. Я не могу позволить этому произойти. Я не могу справиться со всем, что происходит, когда я не...

— Холодный.