Мой член еще никогда не был таким твердым, когда она встала на колени, потянула и обернула руки вокруг моей шеи, притягивая меня ближе к себе.

Мне следовало все это немедленно прекратить. Мне нужно было незамедлительно покинуть комнату, притворить за собой дверь. Мне следовало дать ей пощечину и заставить захлебываться слезами — насытить хорошей порцией страха женщину, которая должна была быть моей гребаной игрушкой. А не моей властительницей.

— Джетро прекратили, пожалуйста, думать... Прекрати. Я могу отсюда слышать твои мысли, они настолько громкие.

В мгновение ока я отпрянул от нее.

— Что?

Если она могла слышать мои мысли, то тогда, какого хрена она не убежала от меня? Разве она не видела опасности во мне? Разве она не понимала, в какой кошмар это все могло вылиться?

Я играл не только своей жизнью, но и ее тоже. Смерть не казалась бы ей легким выходом в случае, если бы Кат узнал про нас. Он бы заставил ее молить о ней. Он бы вырвал из нее кусочек за кусочком каждую восхитительную эмоцию, чувства, что она успела пробудить в его перворожденном сыне.

Каждым следующим поцелуем, что я дарил ей в ответ, каждым моим прикосновением, которым ласкал ее — я приговорил Нилу к гораздо худшему кошмару, чем выплата долга. И все почему? Потому что я был гребаный слабаком. Слабак. Слабак.

«Но у тебя есть сегодняшний день».

Я спланировал нашу сегодняшнюю встречу — вот насколько я стал одержим этой женщиной.

«Кто-то» пролил какую-то липкую жидкость на жесткий диск системы безопасности; новую деталь необходимо было заказать перед тем, как камеры слежения в апартаментах Уивер будут в исправном состоянии.

Я прикинул, что через два-три дня все будет замено.

Таким образом, у меня есть два или три дня, чтобы суметь как можно больше насладиться ее телом, прежде чем все резко прекратить и забыть обо всем, что тут произошло.

— Поцелуй меня, — проговорила она, и ее темные глаза заблестели вожделением.

Мой уголок губ приподнялся в улыбке.

— Не эти ли два слова привели нас к этой неразберихе?

Она схватила меня за переднюю часть рубашки, и ее умелые изящные пальцы в рекордный срок справились со всеми пуговицами.

Моя голова откинулась назад, когда я ощутил прикосновения ее крошечных ладоней на моей груди, затем она скользнула ими по спине.

Она притянула меня ближе к себе, запечатлев сладкий и дразнящий поцелуй на моих губах.

Когда я ощутил ее вкус, я был разрушен в который раз сегодня.

Я не мог ничего с этим поделать.

Она была долбаным наркотиком.

Хватая ее за бриллиантовый воротник, я с силой оттолкнул ее от себя. С коленей она упала на спину и перед тем, как откинулась на кровать, она успела оцарапать мою грудь. В тот момент, когда ее ноги расдвинулись чуть шире, я набросился на нее.

Я больше не мог сопротивляться ее чарам — это было бесполезно.

Срывая рубашку со своих плеч, я стал коленями на кровать и подтянул ее за бедра, подминая под себя. Прижимаясь к ней, мы вдвоем вздрогнули от удовольствия.

Ее живот вздрагивал, словно у умирающего создания; в то время как ее сердце билось так громко, оно пыталось угнаться за ударами моего собственного сердца.

Я никогда не получал такого удовольствия от поцелуев, как с Нилой. Я чувствовал ее язык в моем рту, но ощущения были совершенно несравнимыми, когда он прикасался к моему члену. Я никогда так не наслаждался вкусом других женщин. Это была не просто химия, что вспыхнула между нами, источая искры, это также не было просто сражением наших внутренних сил, и это также не имело ни малейшего отношения к тому, как это все могло закончиться.

Это чувство отличалось от всех, и у меня не было желания давать этому объяснение. В ту минуту, когда я осознаю, что это, мне придется сбежать.

Ее язык ласково поглаживал мой и чувствовался таким приятным, сплетаясь в танце с моим словно струящийся шелк.

Моя рука опустилась ей между ног. Джинсы, что были на ней, были моим самый заклятым врагом, поэтому я спешно начал расстегивать пуговицу и молнию.

Она хихикнула у моего рта, отталкивая мои неумелые пальцы, и одним движением руки расстегнула и то и другое.

— Теперь, ты можешь снять их с меня.

Мой живот сжался от потребности, что сквозила в ее голосе.

— О боже, спасибо. — Скатываясь с нее, я стянул с нее проклятые джинсы и склонил голову к ее бедрам, чтобы сорвать черные кружевные трусики, что были на ней.

Срывая их, стон отдался в моей груди.

— Эй! Если ты продолжишь в том же духе, то у меня не останется больше нижнего белья!

Мой член приятно вздрогнул от этой мысли, что она все оставшиеся дни будет проводить без белья под ее роскошными платьями и юбками. Я пришел от этой идеи в восторг.