— Открой глаза.

Я неохотно повиновалась, сосредоточившись на безупречном лице и холодном, неумолимом взгляде.

Он показал мне флоггер. Он был из множественных кожаных полосок с узелками на одинаковых интервалах вниз по полоске.

— Видела такой?

Я кивнула.

Я была дизайнером. Я черпала вдохновение во всем, включая разные образы жизни, эры и странности. Однако его флоггер был не для сексуальных утех. Он был жестким и предназначался для боли.

Я сжала руки в кулаки, проклиная покалывание в кончиках пальцев, когда моя кровь помчалась быстрее.

— Да.

— И думаешь, это было справедливое наказание за кражу для того, кто пыталась спасти свою семью?

Я покачала головой.

— Нет.

Джетро согласился.

— Нет. Особенно в дикий мороз, когда его тело застыло и малейшее прикосновение могло принести муки. — Он провел пальцем вниз по моей лопатке. — Ты теплая в увлажненной комнате. Твоя кожа гладкая и румяная. Боль не будет такой сильной, как если б я поместил тебя в морозилку или облил ледяной водой перед началом. — Он понизил голос. — Хочешь узнать секрет, мисс Уивер? Хочешь узнать то, что, вероятно, может стоить мне кучи проблем?

Мои глаза загорелись огнем. То, как он спрашивал... он был серьезен. Я выгнулась, пытаясь поймать его взгляд, но он продолжил смотреть в пустоту.

— Что за секрет? — выдохнула я.

Джетро вновь прижался своим телом к моему, до боли вдавливая пряжку ремня в мою поясницу, вжимая мое тело в столб.

— Я должен был сделать это. Мне надо было заморозить тебя, я мог бы. Ты должна онеметь и дрожать от холода, чтобы каждый удар приносил бесконечные муки.

Я с трудом сглотнула, страх пронесся по венам.

— По-почему ты не сделал этого? — даже мое сердце прекратило биться, боясь пропустить его ответ. Мне нужно найти способ понять этого мужчину, прежде чем будет слишком поздно.

Он понизил голос практически до шепота:

— Потому что никто не должен быть таким холодным, как меня учили. — Он внезапно отстранился, опустив флоггер, затем выплюнул: — Предлагаю тебя обнять столб, мисс Уивер. Будет больно. 

Нила мгновенно сделала так, как я сказал.

Без тени сомнения, она прижалась телом ближе к столбу, прикладывая все силы к тому, чтобы удержаться, невзирая на манжеты, которые ограничивали ее движения.

Каждая мышца на ее великолепной спине напряглась и выделялась: от подтянутой попки до напряженных плеч. Синяки из-за вертиго, которые покрывали ее тело, сошли. Глубокие царапины от веток деревьев и окружающей среды в лесу оскверняли ее тело следами насилия. Каждое ребро выделилось, когда она задержала дыхание и сжала колени.

Я не мог допустить того, чтобы она потеряла сознание от недостатка кислорода. Она должна была пребывать в сознании и находиться со мной. Мы были втянуты в это вместе.

Захватывая ударный девайс, я пробормотал:

— Раскаиваешься ли ты? Готова ли ты взять на себя грехи своей семьи и согласна ли оплатить их долги сполна?

Нила вжалась в столб сильнее, как будто она могла слиться с ним и исчезнуть отсюда.

Когда она не ответила, я терпеливо проворковал вопрос еще раз:

— Я задал вопрос, мисс Уивер. — Перекладывая флоггер из руки в руку, я приблизился к ней. — Готова ли ты?

Она втянула воздух, ее грудная клетка напряглась напротив израненной кожи.

— Д-да.

Голова склонилась, а губы побелели.

Я кивнул. Согласие было признано официально. Я спросил, и она согласилась — это все, что было необходимо.

Занимая свое место для взыскания долга, я четко настоял:

— Я хочу, чтобы ты считала.

Ее глаза мгновенно расширились, щека прижалась к наружному покрову столба.

— Считала?

Я улыбнулся.

— Я хочу слышать, что ты принимаешь каждый удар моей плети.

С тяжелым сердцем, я расставил ноги чуть шири и замахнулся, отводя руку назад. Я сказал ей чистую правду о том, что не повиновался приказу отца закрыть ее в холодильной камере. Если мой отец узнает, то у меня будут охренительные неприятности.

У нас обоих.

Я был не настолько смелым, чтобы признаться самому себе в причине, почему я не исполнил весь алгоритм в нужной последовательности. Всё, на чем я мог сосредоточиться — взыскание Первого Долга. Затем я мог убраться отсюда подальше. Я смогу найти для своей души такой необходимый ей покой.

— Не прекращай считать, — пророкотал я. Моя рука взмыла вверх, четыре упругих хвоста флоггера разрезали воздух со свистом.

На долю секунды я испытал внетелесный опыт. Я увидел себя со стороны. Запечатлел ярость и мощный приток силы на своем лице. Я наблюдал со стороны, будто не я тот, кто несет эту боль. И тут я задумался, а каково было бы быть частью другой семьи. Иметь отличное от моего воспитание.