– Капитан, она успокоилась и замолчала, – заметил Колибри.

– Принеси воду, уксус и чистую тряпку. Иди, быстро!

– Лечу, – подчинился негритенок.

Скрестив руки, Хуан рассматривал Монику, замолчавшую и неподвижную, ее точеный профиль в нимбе золотистых разметавшихся волос, обнаженную белую и нежную шею. Он долго смотрел на нее и находил красивой, необыкновенно красивой.

– Хуан Дьявол, Хуан Дьявол… – тихо и одержимо шептала Моника.

– Почему же ты не зовешь меня Хуан Бога, Святая Моника? – Хуан коснулся горячих рук бывшей послушницы, нащупал бешеный пульс; взгляд его выразительных итальянских глаз был странным и неопределенным, он прошептал: – Моника де Мольнар, моя жена…

Он хотел засмеяться, но не смог. Он гордо поднял голову, и над обветренным морем лицом проскользнул первый луч рождающегося дня.

– Боже мой! Что это?

Айме резко подскочила и испуганно посмотрела по сторонам. Она была не в своей спальне, проснулась на бронзовой, огромной кровати полностью одетой. Беспокойным взглядом пробежала по обстановке, узнавая комнату доньи Софии, с роскошным мраморным камином, в котором никогда не разгорался огонь, но над которым выступала полка с фарфоровыми часами, разбудившими семичасовым звоном. В сознании возникло воспоминание, а следом досада. Она едва понимала, что произошло, жестокий спор с Ренато, руки, сжимавшие горло, вмешательство доньи Софии, холодные и любезные слова, горький привкус успокоительного, а затем мутный, тревожный и тяжелый сон, от которого она постепенно приходила в себя. Приятно удивленная тихим пением, она позвала:

– Ана, Ана, это ты?

– Да, сеньора Айме, уже иду.

– Говори тише. Где моя свекровь?

– Сеньора София? Ах, черт! Вам бы узнать, куда она пошла. Она вышла рано. Думаю, еще не рассвело, в большой карете с лучшими лошадьми. Уехала вместе с Яниной; нотариуса тоже куда-то послала, но не знаю, куда.

– А Ренато?

– Сеньор Ренато продолжает пить. Он велел принести в кабинет бутылку коньяка, и одинешенек, ведь в кабинете никого. Затем он запер дверь и сбросил на пол книги и чернильницы, думаю, даже сломал фонарь.

– Бог мне поможет! Я должна сделать что-нибудь, придумать. Я тут одна с этим пьяным ослом. Говоришь, она отправилась к нотариусу? Говоришь, что…?

– Единственная, кто может защитить вас – это сеньора София.

– Эта правда. Донья София может защитить. Я должна что-нибудь сделать, чтобы завоевать ее сердце и доверие. С Ренато уже все бесполезно, но она может мне помочь. Что мне сделать, чтобы она помогла?

– Если вы угодите ей в том, чего она больше всего желает.

– Чего же хочет свекровь, Ана? Ты знаешь?

– Думаю, да. С тех пор, как уехал маленький сеньор Ренато, больше всего сеньора София желает другого маленького, другого мальчика в пеленках, который был бы ее; а так как своего у нее не будет, то он должен быть от сеньора Ренато.

– Что ты болтаешь, дура?

– Если вы родите ей внука, сеньора София вам поможет.

Словно луч яркого света блеснул, прояснив мглу в душе. Замаячила спасительная мысль, которую подкинула Ана, и эта мысль проникла в отчаянный ум Айме де Мольнар, но она тотчас же досадно и недовольно отвергла ее:

– Естественно, она бы помогла, роди я внука. Но как вдруг, по волшебству, я могу родить внука?

– Волшебству? А разве вы, сеньора Айме, не жена сеньора Ренато? Разве не прошло чуть больше месяца со дня свадьбы? Скорее всего, вам даже не нужно выдумывать. Возможно, это правда.

– Выдумывать? Ты сказала выдумывать?

– Ну, я говорю, если вы в затруднительном положении. Говорят, тонущий хватается за соломинку, а вы, сеньора Айме, словно тонете. Может быть, кто знает… То, что я сказала… Если вы скажете, что родите, то этого будет достаточно.

– Возможно, было бы достаточным… – задумчиво пробормотала Айме.

– Так вот. Когда сеньор Ренато был во Франции, донья София дни напролет плакала по нему и грустила, и даже разговаривала со мной и вздыхала, когда глядела на горы: «Ай, Ана, мой мальчик, когда же он вернется?» А когда сеньор Ренато вернулся уж точно не ее мальчиком, тогда хозяйка пожелала большего и обрадовалась, когда сеньор Ренато сообщил о женитьбе. И как вы думаете, почему она была так довольна? Почему хотела заиметь невестку? Так вот! Потому что захотела побыстрее получить мальчика, другого мальчика, как будто маленький Ренато снова бы родился.

– Возможно, ты права.

– Сеньор Ренато вне себя от ярости. Он хочет узнать правду, но не знает ничего. Бедняга хочет узнать и ничего не знает.

С внезапным недоверием Айме посмотрела на свою горничную; затем решительно приблизилась к ней и пошла ва-банк:

– Он ничего не знает и не должен узнать!

– Хорошо, – согласилась Ана спокойно и примирительно. – Не сердитесь так. В любом случае, я ничего не скажу, а что касается совета, который я дала…

– Мне не нужно давать никаких советов! Я тебя не слушаю и не должна слушать! Занимайся своими делами и оставь меня! Если пойдешь против меня, то для тебя это плохо кончится!