Шесть групп для краевого центра. Шесть руководителей этих

групп.

Один из них — Николай Иванович Голубев.

— А почему вы не на работе? — спросил Голубева Геннадий.

— Как это почему? Отдежурил и тоже вот дрова таскаю,—

Голубев показал на свою вязанку.

— Дядя Коля, а здесь, в лесу, есть партизаны? — неожиданно

спросил Геннадий.

— Вот те раз! Зачем тебе они?

— Бороться!

— Ну, бороться-то можно по-всякому,— Николай Иванович

помолчал, а потом вдруг задал, как показалось Геннадию,

странный вопрос: — Ты знаешь, как можно сразу испортить

машину?

— Нет. А что?

— Иди-ка сюда.— Николай Иванович поднялся, подошел

к покосившемуся автомобилю и открыл капот:

— Трамблера нет, умно сделали. Трамблер — это сердце

машины. Вынь его, и она умрет. Смотри внимательнее. Вот

здесь надо отвинтить шурупы и вытащить трамблер. Эта

операция занимает не больше трех минут. Понял?

— Понял.

— Ну вот мы с тобой и друзья,— улыбнулся Голубев.

— Дядя Коля, а почему вы это рассказали?

— Почему, почему! Ты же не Алешка-почемучка? — Голубев

встал.— Ты вот что, брат, тебе спешить некуда, ты можешь

и не торопиться. А я пошел. Мне еще к одному знакомому

надо. Встретимся дома. Идет? — Голубев вскинул на

плечо вязанку дров и быстро пошел из лесу.

Геннадий смотрел ему вслед. Зачем понадобилось дяде

Коле рассказывать про трамблер? Будто Геннадию только и

дела, что трамблеры выкручивать... И внезапно осенила догадка.

Геннадий даже по лбу себя стукнул: ой, балда! Вот

же балда! Ясно ведь, зачем рассказал!

Весело насвистывая, вышел на дорогу. Радость погасла,

когда увидел колонну военнопленных. <<Вот за них мстить, за

всех!>> Неожиданно услышал знакомый голос:

—Голенев!

Всмотрелся.

—Анатолий?! Как ты попал сюда?

Анатолий рванулся к другу, но гитлеровец дулом автомата

вернул его на место.

Секунду Геннадий постоял, схватил хмыз и, держась поодаль

от пленных, заторопился домой. Задача была трудной — как выручить товарища?

«Я ПРОЙДУ НЕВИДИМКОЙ»

— Мишка, вот дураки мы с тобой. Ну, кто ищет партизан

в лесу таком, как наш? Это же кустарник,— Голенев сел на

пенек спиленного дерева.

Миша пытался что-то возразить, но Голенев и слушать не

хотел.

— Нет их здесь. Точно. Здесь гитлерюги шныряют. Здесь

же и Тольку схватили. Вот еще сообразил птицами заниматься.

Кругом немцы, а он — птиц... А знаешь, как потом из их

лап Тольку вырывали? Было дело! Нина Васильевна, учительница,

с Таней Соколовой к начальнику лагеря ходили,

целый час убеждали, что Толька никакой не партизан, а просто

птицелов. Думаешь, поверили? Как же! Домой к Тольке

ездили, коллекцию птиц смотрели. Ну, выпустили... Толька

теперь, знаешь, какой на них злой?!

— А кто на них не злой,— отозвался сердито Миша.

— Ну где же все-таки скрываются партизаны?—Геннадий

огляделся по сторонам, будто партизаны сию минуту должны

были показаться. Тишина. Никого.

Внезапно тишину перерезали автоматные очереди.

— Прячься, Генка.

Ребята, переглядываясь, долго лежали за кустами.

— Никого как будто...— опомнился первым Геннадий.—

Давай потихоньку проберемся и посмотрим. Может, партизаны.

Шли тихо, высоко поднимая ноги.

— Может, совсем и не партизаны,— усомнился в своем

предположении Геннадий.

— Ну вот проберемся через ров и домой дернем. Назад

через лес страшно идти.

Осторожно переступая, подошли ко рву. Геннадий сделал

последний шаг и... в ужасе схватил друга за руку. Михаил и

сам уже увидел такое, что запоминается на всю жизнь.

Не сговариваясь, пустились прочь от страшного места.

Дробно отсчитывая ступеньки, Геня вбежал в комнату.

Резко открыл дверь, столкнулся с матерью.

— Что с тобой? На тебе лица нет,— вскрикнула Ольга