— Сейчас и я ничего не знаю. Время покажет. Ну, до

встречи!

На углу Таманской улицы друзья распрощались. Вадим

жил на улице Орджоникидзе, Геннадий — на Советской.

ЛЮБОПЫТСТВО ПОБЕЖДАЕТ СТРАХ

— Геннадий, наконец-то! — мать крепко обняла сына.—

Я всякое передумала... Ешь и скорее к военкомату.

Пока Ольга Ивановна хлопотала с обедом, Гена прилег

на кушетку и сразу уснул.

Вдруг город сотрясли взрывы — один, другой, третий...

— Гена, Гена, проснись!—теребила сына испуганная

Ольга Ивановна.

Геннадий сонно, непонимающе посмотрел на мать.

— Проснись же! Фашисты бомбят город. Слышишь? Скорее

давай уходить.

Ольга Ивановна выпрямилась. На черные, вьющиеся волосы

накинула шелковую косынку, взглядом обвела комнату.

Вещи, когда-то такие необходимые, потеряли всякую ценность.

Она никогда не показывала сыну свою слабость, а

сейчас крупные слезы текли по лицу.

Как во сне услышала Ольга Ивановна голос сына:

— Пойдем же, мама!

В городе царила суматоха. Голеневы торопливо прошли

мимо решетчатого балкона крайсуда, вверх по проспекту.

— Мама, а что если все машины ушли?

Ольга Ивановна и сама уже беспокоилась об этом, но

сыну ответила:

— Не может быть. Уедем еще. Должны уехать...

Возле военкомата никого не оказалось. Геннадий бросил

вещи на ступени, вбежал в опустевший двор.

— Уехали! — закричал он.— Мама, слышишь, уехали! —

Геннадий посмотрел по сторонам.— Мишка! — вдруг бросился

он к подходившим парню и женщине.— Вот это здорово!

Откуда ты? Нас теперь много, не пропадем!

Миша Алексеев и его мать Екатерина Никитична жили с

Голеневыми в одном доме. Ребята давно дружили. Сейчас

оба особенно обрадовались нежданной встрече. Вчетвером

обсудили, как быть. Решили добираться до Невинномысско-

го шоссе, а там —на попутной.

Едва вышли на окраину, снова началась бомбежка. Теперь

уже где-то внизу, у вокзала.

Но что это? У ребят от страха расширились глаза: парашютный

десант!

— Все... — Миша беспомощно опустился на придорожный

камень.

— Не все! — упрямо посмотрел вперед Геннадий.—

Идемте!

Кирпичный завод... Дальше — лес. Из-за поворота на дорогу

выехала машина. С огромной скоростью неслась она

прямо на них. Шофер неожиданно затормозил. Из кабины

выскочили солдаты во вражеской форме. Ольга Ивановна

побледнела. Миша и Геннадий стояли как вкопанные.

— Город есть русска зольдат? — спросил фашист.

Мальчики переглянулись.

— Мы не знаем,— с трудом выдавил из себя Геннадий.

— Не видели,— тихо повторил Миша.

<<Сейчас... сейчас расстреляют!>>

Один из солдат обратился к женщинам:

— Матка, иди домой. Там,— солдат махнул рукой в сторону

леса,— германская армия. Там,— взмах в сторону Таш-

лы,— там тоже.

— Ком нах хауз,— приказал другой.

Машина помчалась к городу.

Значит — вперед дороги нет. Все четверо повернули

назад.

Город словно вымер. Лишь внизу, где-то возле вокзала,

изредка раздавались автоматные очереди. Кто-нибудь выглянет

в чуть приоткрытую калитку и тут же спрячется. Этот

общий страх давил, угнетал, сковывал ноги.

Взглянув в расстроенное лицо друга, Миша прошептал:

— Давай изучим обстановку, разузнаем, что где?

— Изучай теперь... влипли как

мухи в липучку,— Геннадий зло

сплюнул в сторону.

Суровое испытание... Может быть,

впервые в жизни ребята серьезно

задумались, как жить, что делать?

Но ребята — всегда ребята. .Уже

через несколько минут созрел план:

разведать, что происходит в центре

города.

Тайком от матерей под-над стенами

дворов пробрались на улицу

Советскую.

— Геня, вон они... смотри,— Миша

схватил друга за локоть и, плотнее