Скайбрайт покачала головой.

– Мы даже не знаем друг друга, Кай…

– Ты это уже говорила. Спрашивай, что хочешь, - сказал он с улыбкой и нотками вызова в голосе.

– Где ты родился?

– В Ся Мен. В декабре.

– Как любишь проводить свободное время?

– Прыгать.

Она рассмеялась.

– Что?

– Мне нравится прыгать. Отрываться от земли. Или спрыгивать с высоты, - он пожал плечами. – Мне нравится свобода во время этих движений.

– Разве у тебя… не странное хобби?

Теперь смеялся он.

– Ох, теперь ты знаешь больше? – он рывком вскочил на ноги. – А теперь расскажи, что ты любишь делать больше всего.

Скайбрайт уткнулась подбородком в колени, думая. Вся ее жизнь была посвящена прислуживанию Чжэнь Ни, что она любила делать в свободное время?

– Петь. Я люблю петь.

– Твой голос уже как пение. Хотелось бы услышать больше, - Кай Сен отстранялся от нее, солнце окружало его. – Я перепрыгну ручей.

– Нет. Ты промокнешь! – ручей был шире, чем два человека.

Но Кай Сен уже двинулся к воде, он взлетел в воздух, отталкиваясь от земли. Скайбрайт зажала рот, а он перелетел на другой берег, грациозно приземляясь на обе ноги. Он обернулся с задиристой улыбкой на загорелом лице.

– Видишь? Это ни с чем не сравнить, - Кай Сей прыгнул обратно с легкостью, проскакал по камням и уселся рядом с ней. – А еще мне нравится вырезать, - сказал он, подумав. – Делать что-то из дерева, если тебе это понравится больше.

Она улыбнулась.

– Твое любимое блюдо?

– Холодная лапша с бобами и пастой сезам. А у тебя?

– Тушеная свиная отбивная с рисом.

– Я голоден.

– Чуть не забыла. Я принесла тебе в благодарность, - Скайбрайт развернула салфетку, где оказались четыре булочки с красными бобами. – Кук сделала их этим утром, - они взяли по одному и съели в тишине, смакуя.

Они молчали, пока еда не закончилась, а потом Кай Сен сказал:

– Это ведь ты оставила подношения тем призракам?

– Они меня попросили.

– Добрый поступок.

– Я думала, что так будет правильно, - ответила она. – Они потерялись… забыты всеми. И то, что они были бедняками, еще не значит, что они должны и в загробной жизни голодать.

Кай Сен раздумывал мгновение, а потом сказал:

– Сколько бы я ни видел заблудших духов, они меня о помощи не просили.

– Но мы ведь разные, - сказала она. – Я же недавно начала их видеть. Ты же с детства их видел, за что и был изгнан.

Он кивнул и начал выдергивать траву из земли, его плечи напряглись.

– Ты не испугалась их, Скайбрайт?

– Не совсем, - ответила она. И она помнила, что он сказал ей прошлым вечером перед их поцелуем.

«Я никогда не говорил о прошлом с другими монахами».

Она вдруг поняла, что существовал веселый Кай Сен, полный шуток – надежный юноша, что жил среди монахов, - и этот юноша перед ней, скорчившийся, словно пытвшийся защитить себя, все еще испытывающий злость и боль в сердце за то, что его бросили родители, за то, что в монастыре его тоже не до конца приняли. Она хотела дотронуться до него, как-то облегчить его боль и печаль.

Наконец, она тихо сказала:

– Я тоже сирота, Кай Сен.

Его голова резко поднялась.

– Может, это прозвучало легкомысленно. Но я знаю, что это ничего не изменит. Моя мать бросила меня. Я о ней никогда и не думала…

– Никогда? – удивился Кай Сен.

– Нет. Я не видела смысла думать об этом, но сейчас…

Теперь она думала.

– Прости, Скайбрайт, - его рука скользнула по ее спине, а потом притянула ее ближе, они склонились друг к другу. – Монахи говорят, что те, что могут видеть мертвых, одной ногой в этом мире и другой – в загробном.

– И ты чувствуешь, словно ты одной ногой здесь, а другой – в аду? – она все же знала, что Кай Сен был человеком, в отличие от нее.

Кай Сен ладонью гладил ее по руке, успокаивая.

– Не знаю, честно говоря. Я знаю ли, что всегда был отмечен, как другой, - он поднял голову, и Скайбрайт коснулась его метки пальцем. Он замер и, похоже, задержал дыхание.

– Ты думаешь, что твое… ясновидение связано с этим? – спросила она.

Он схватил ее за руку, осторожно уводя ее ладонь от горла.