Глава 3. А под маской - маска…

– Я не понимаю, чего ты хочешь?
– интонации Алекса оставались по-вампирски индифферентными, однако на дне глаз уже плескалось раздражение.

Долл крепче вцепилась руками в подлокотники кресла, в котором сидела. Она внезапно стала выглядеть очень усталой, и совсем не такой прекрасной и юной, как обычно.

– Только правды… Хоть раз, - вампиресса почти с мольбой посмотрела в холодное лицо своего… А кем он, собственно, ей приходился? Любовником, возлюбленным? Или просто призраком идеализированного прошлого, который Долл надеялась сделать реальным?

– Каин подери! С чего бы это так тебя заинтересовало!?
– напускное спокойствие Алекса уже дало очевидную трещину и вот-вот грозило разлететься на куски.

– А с чего это ты так не хочешь об этом говорить?
– парировала Долл, в мгновение ока вновь превратившись в холодную снежную принцессу; жаль, что до самообладания королевы ей было еще далеко.
– Хорошо, тогда скажу я. Точнее, пока спрошу, так как все еще надеюсь на твою честность, - судя по удивлению, промелькнувшему в голубых глазах вампира, это качество в его характере вряд ли наличествовало.
– Итак, Алекс, что же было между нами в те “далекие-далекие” времена, когда я была человеком?
– вампиресса не дала ему ответить, добавив, - Только не говори пошлого слова “любовь”. Любимых не используют, их не считают игрушками и уж тем более, не стирают память… Вот я и хочу понять: что тогда это было?

Молчание затягивалось просто до неприличия. Никто из двоих не решался нарушить его первым… А, может, им и вовсе нечего было уже говорить?

Сама Долл в глубине своей промороженной бессмертием души лелеяла слабую и глупую надежду… Догадываясь о правде, она все-таки не желала ее принимать. Хотелось лжи, но лжи красивой, что вновь позволила бы поверить в нелепую сказку: вампир, влюбленный в человека. Одного поцелуя хватило бы, чтобы наша героиня забыла о своих претензиях и догадках. Тогда бы она не стала требовать слов и доказательств, приняла бы недомолвку, успокоив свои совесть и сердце.

Но Алекс в кои-то веки решил исполнить ее желание: сказать правду.

– Прежде, чем судить меня, вспомни, Долл, о том, кто ты теперь. И о том, кем для тебя являются люди, - начал он свою речь, - Что же я к тебе испытывал тогда? Порой мне и самому сложно отыскать ответ на этот вопрос. Сначала ты совершенно не привлекла мое внимание - красивеньких девочек вокруг бессмертных всегда хватает, и ты не казалась каким-то исключением. Да и когда ты начала бегать за мной, - на этих словах вампир позволил себе легкую усмешку, а Долл, казалось, побледнела еще сильнее, - Поверь, к вниманию со стороны противоположного - а иногда и не только - пола я давно привык. Но все же… Все же со временем я понял, что милая златовласая куколка не так проста, как кажется. Казавшись хрупкой, ты умело обманывала этим окружающих. А под милым личиком скрывалась настоящая хищница, будто бы, прирожденная вампиресса.

Алекс ненадолго умолк, а блондинка погрузилась в собственное прошлое, которое все меньше и меньше выглядело похожим на сказку. Больше всего ей не хотелось вспоминать о собственном “позоре”: та, что всегда не страдала в недостатке мужского внимания, захотела заполучить того, кому была безразлично. Из недоступного приза, который все пытаются безуспешно добиться, она стала глупой девчонкой, готовой на все ради внимания красавца с не по-человечески холодным взглядом. Снежная королева, которая похитила Кая - а он воткнул ей осколок слова “вечность” прямо в холодное сердце.

– Значит, ты считал меня сильной?
– девушка почти что не узнавала свой голос: слишком глухим и отстраненным он прозвучал для нее.

– Да. В какой-то момент я даже стал задумываться о том, чтобы просить Камариллу о твоем обращении… Но, куда большее удовольствие… - в голосе каинита появились какие-то дьявольские нотки, - куда большее удовольствие мне доставляла одна игра…

В этот момент Долл твердо знала: она не хочет слышать знать продолжения этой фразы. Черт возьми, она не хочет знать ничего! Если бы можно было стереть слова Тамерлана из памяти! Как жестоки они - этот темноглазый вампир и Бог, что придумал горькое слово “правда”. И, не смотря на все это, с ее губ сорвался вопрос: - И что же это за игра?..

Черты Алекса исказились под влиянием какого-то странного чувства: то ли то было удовольствие, то ли нечто сродни гневу…

– Знаешь, мне было безумно интересно, сколько эта красивая игрушка продержится… пока не сломается. Память ведь нельзя стереть, можно лишь оградить тонкой стеной - но все, что было, оно никуда не исчезает. Ты держалась дольше, чем обычная девчонка, но меньше, чем я рассчитывал. С каждым днем, становясь все более слабой и покорной, ты переставала быть интересной. Кукол много, но ты была игрушкой, которой хотелось по-настоящему обладать, пока…

Долл чувствовала, что она - вампиресса, не нуждающаяся в воздухе - начинает задыхаться. Происходящее постепенно утрачивало свою реальность, становясь похожим на обрывки дурного сна. Из дурмана ужаса, который медленно и болезненно охватывал все ее тело, девушку вывели слова:

– Но сейчас все иначе, Долл. Теперь мы равные - вампиры. А когда ты была человеком… Ну не влюбиться я же в тебя должен был, в самом деле, - он улыбнулся, как будто произнес невесть какую смешную шутку.

Никогда еще, как в эти короткие доли секунды после этих слов, блондинка не казалась так похожей на настоящую куклу: пустое выражение лица, пустые глаза, в стальной бездне которых не осталось места даже для боли… Но мгновение минуло - и мир вновь мог видеть холодную и сильную вампирессу.