положил трубку кремлевской "вертушки" и некоторое время молчал, сосредоточенно смотря перед

собой. Потом очнулся и обвел глазами присутствующих:

— Вам все ясно? Я не зря вас вызвал, через час нас примет товарищ Сталин.

— А что конкретно будет интересовать товарища Сталина? — спросил один из директоров.

— А полегче вопрос ты бы не мог мне задать? — в тон ему спросил нарком и добавил: — Речь, по-

видимому, пойдет о последнем спецзадании. Но нужно быть готовыми к любому его вопросу.

— Но ведь в этом деле не все зависит от нас, — сказал Дружинин. — Не мешало бы подтолкнуть

"хозяйство" Устинова.

— Частицу "но", Георгий Николаевич, забудьте здесь и не вздумайте произносить там. Никаких

"но" для нас не существует, если речь идет о задании ГКО. А там, у товарища Сталина, думайте, что

говорите и наперед батьки в пекло не лезьте... Иногда лучше промолчать. В случае чего, я помогу. .

Трудности есть, но жаловаться нам не к лицу. Ясно?

— Понятно!

— Вопрос ясен!

— Будем на высоте! — в три голоса ответили директора.

Все они были очень взволнованны предстоящей встречей и отлично понимали, что и самого

наркома надо подбодрить.

— И никаких бумаг! — предупредил он. — Все должно быть здесь, — и он постучал пальцем по

лбу.

В Кремль они поехали на машине наркома. В дороге никто не проронил ни слова, каждый старался

представить себе, что их там ожидает. Нарком имел постоянный пропуск в Кремль, остальным

пропуска были заказаны заранее. Дружинин давно здесь не бывал и потому, проходя по территории

Кремля до здания Совнаркома, внимательно приглядывался: "Все, как и до войны, — с

удовлетворением подумал он, — также державен и величествен, а коммуфляжи на стенах и асфальте

и краска на куполах делают его лишь суровей и сосредоточенней".

Он вдруг поймал себя на мысли, что Кремль сейчас похож на русского богатыря в боевом шлеме и

стальной кольчуге, готового к жестокой битве с чужеземным захватчиком...

Но вот они уже поднимаются по широкой полукруглой мраморной лестнице Совнаркома на второй

этаж и предъявляют в очередной раз пропуска дежурным офицерам службы госбезопасности. После

тщательного осмотра пропусков их пропускают в длинный коридор, ведущий в святая святых Кремля

— помещения, где обитает товарищ Сталин. Кабинет-приемная Александра Поскребышева,

многолетнего помощника Генсека, недавно возведенного в генералы, был обставлен в строгом

кремлевском стиле — стены облицованы под дуб, массивный стол под зеленым сукном, коричневые

кожаные кресла возле него и стулья вдоль стен, обитые кожей такого же цвета. Поскребышев, не

вставая с кресла, поздоровался, взглянул на часы и сказал, что придется немного обождать. Вскоре из

кабинета Сталина появился чем-то озабоченный Каганович, облаченный в мундир железнодорожного

наркома. Слегка кивнув головой в сторону присутствующих, он быстро прошел мимо и вышел из

комнаты. Поскребышев поднялся из-за стола и пригласил следовать за ним. В смежной комнате, где

располагалась личная охрана Сталина, вошедших зорко «обшарили» глазами, поинтересовались, нет

ли у них, случайно, какого-либо оружия, а одного из директоров вежливо попросили не утруждать

себя лишней ношей и оставить у них свою папку-планшет. Услышав это, министр строго посмотрел

на виновника и укоризненно покачал головой:

— Я же предупреждал... Черт знает что...

Только после этого генерал охраны приоткрыл первую и вторую массивные двери кабинета

Сталина. Они увидели Сталина, стоящего у стола и читающего какую-то бумагу. Бросив взгляд на

вошедших, он кивнул им головой, то ли здороваясь, то ли приглашая войти. Пройдя пару шагов от

двери, нарком остановился и сделал рукой знак остальным остановиться рядом и пристроиться к

нему. Тем временем, Сталин закончил чтение, отложил бумагу, неслышно ступая по высокому ворсу

алой ковровой дорожки, неторопливо вышел на середину кабинета и без всяких предисловий

обратился к наркому:

— Как обстоит дело с выпуском новой продукции и как его можно ускорить?