стонал:

— Ну, а как же Иловайский?.. Чувствую, что завтра

провалюсь.

Но я был опьянен экзаменационными успехами и пото

му легкомысленно отмахнулся:

— Пустяки!.. Экзамены?.. Чепуха! Кривая вывезет!

На этот раз я оказался прав. На следующий день и я и

Маркович, несмотря на полное отсутствие подготовки, пре

красно сдали испытание по истории.

Остальные экзамены тоже прошли вполне благополучно.

Я больше всего боялся греческого языка. И действительно,

попавшийся мне по билету перевод отрывка из Софокла

представил для меня довольно серьезные лингвистические

трудности. Тогда я прибег к испытанному средству: в тече

ние двадцати минут, дававшихся каждому экзаменующему

ся на подготовку, я изложил в пятистопном ямбе пример

ное содержание отрывка (настолько-то я понимал текст) и

в результате получил пятерку плюс похвалы по адресу

моего «поэтического таланта».

И вот настал-таки этот незабываемый день: 1 июня

1901 года я окончил гимназию!

А еще через два дня были объявлены окончательные ре

зультаты испытаний. Все 22 ученика восьмого класса вы

держали выпускные экзамены. Мне же и Усову были

присуждены еще золотые медали. И не только медали!

Сверх того, нам обоим дали по экземпляру «Путешествия

на Восток» Николая II в бытность его наследником пре

стола — три огромных роскошно изданных тома с подха

лимским текстом и великолепными иллюстрациями. Этот

подарок был так тяжел, что, возвращаясь с гимназиче

ского акта домой, я должен был нанять извозчика.

225

В последний раз я обошел классы и здание гимназии.

Сколько в этих мрачных, неуютных стенах было пережито,

передумано, перечувствовано! Сколько зародилось новых

мыслей, трепетных надежд, горячих мечтаний!.. Мне сдела

лось грустно. В памяти невольно встали заключительные

слова из «Шильонского узника» Байрона:

Когда

На волю он перешагнул,

Он о тюрьме своей вздохнул.

Впрочем, это был лишь момент. На следующее утро все

окончившие собрались на главном мосту через Омь для

совершения традиционного в то время гимназического об

ряда: по данному сигналу все бывшие восьмиклассники со

рвали с своих фуражек серебряные гимназические гербы и

с громкими восклицаниями бросили их с моста в воду. Го

родские обыватели, сбежавшиеся на это редкостное зре

лище, хихикали и делали одобрительные замечания.

Дня через два после того ко мне зашел Маркович и

сказал:

— У меня, Иван, есть предложение: с нашей заимки в

город пригнали лодку... Соберем компанию и поплывем на

заимку по реке.

— Великолепно! — с энтузиазмом поддержал я Ми

хаила.

В тот же вечер молодая, веселая компания — Маркови

чи, их кузен Колчановский, я, Сорокин, Мариновский и

другие — всего человек десять — отплыли на большой, тя

жело нагруженной лодке из Омска. Ехать надо было свыше

ста верст, вниз по течению, и мы взяли с собой не только

надлежащее количество провизии, но также пальто, одеяла

и подушки для ночлега.

Это была совершенно изумительная поездка. До сих

пор она живет в моей памяти как одно из самых ярких

впечатлений моей юности. Да и неудивительно.

Все мы были на заре нашей жизни. Все мы только что

окончили гимназию и чувствовали себя, как птицы, выле

тевшие из клетки на волю. Все мы были очень молоды и

наивны, и будущее нам рисовалось в самых радужных

очертаниях. Оно казалось нам широкой, прекрасной аллеей,

по которой мы отныне спокойно и уверенно пойдем к ожи-

226

дающим нас успехам и победам. Все мы были полны на

строения свободы, радости, трепетного ожидания чего-то

интересного и замечательного, что должно случиться с

каждым из нас. Мы словно ходили на цыпочках, жадно