А он вообще-то как-нибудь открывается? Сантиметр за сантиметром она осмотрела его переднюю стенку. Нашла щелочку, идущую по самому верху, тонкую как нитка, попробовала ногтем поддеть ее. И это удалось! Плавно поскрипывая, передняя стенка контейнера начала опускаться – наподобие моста в средневековом замке.

Она опускалась так медленно, что Магнолия подергала ее, пытаясь ускорить неторопливое движение. Бесполезно! Тогда она привстала на цыпочки, вытянула шею, заглядывая: что же там такое – внутри?

Сначала ей показалось, что там пусто, но уже в следующее мгновение она увидела это – бурую бесформенную массу, слепо, неотвратимо надвигающуюся на нее из глубины контейнера.

– О боже! – растерянно воскликнула Магнолия.

Схватившись обеими руками за опускающуюся стенку, она попыталась вернуть ее в прежнее положение, хотя бы приостановить ее падение. Напрасно! Проклятая стенка валилась неотвратимо, как стотонный пресс.

Продолжая судорожно отталкивать ее, Магнолия в панике обернулась – и то, что она увидела, перепугало ее окончательно.

Все контейнеры были открыты. И изо всех в жутком молчании невидяще смотрели на нее разнообразные по форме варианты все той же бурой массы. Кубические, шарообразные, заплетенные, как мясистые косички, с выдвинутыми вперед, трепещущими ложноножками, копощащиеся, пульсирующие внутри себя, как клубок червей…

Это было так омерзительно и так страшно, что Магнолия, сама не понимая как, нырнула.

Она осознала, что находится уже совсем в другом месте. Но место это было еще ужаснее, чем то, откуда она сбежала.

Там, среди стеллажей, был, по крайней мере, верх и был низ, была живая, очень дружески настроенная дверь, через которую можно было попробовать уйти так же, как пришла. Здесь же она шевелилась в некоем коллоидном киселе – не ощущая силы тяжести, не чувствуя опоры под ногами, не видя ничего уже на расстоянии протянутой руки…

При этом в киселе, несомненно, кипела жизнь. Цепочки белых слизняков плыли вокруг, то и дело бессмысленно натыкаясь на нее, – их приходилось отталкивать, чтобы они могли продолжить свое движение. Неопрятно-разноцветные скопления мути, опалесцируя, прокатывались через Магнолию тошнотворно-холодными волнами. Но по-настоящему страшной была парочка алых пульсирующих теней, что вдруг проплыли мимо. Их ленивое колыхание прямо-таки излучало ненависть. И если первая проплыла на безопасном расстоянии, то для того, чтобы не встретиться со второй, Магнолии пришлось очень сильно подергаться. Она убралась-таки с ее дороги, но гарантий на будущее это не давало никаких.

Это был явно не земной мир. Можно было попытаться нырнуть через пространства еще дальше, но что-то подсказывало, что таким образом она только еще более удалится от земных измерений. И удалится необратимо. Пока что она хоть и слабо, но ощущала ту огненную тропинку между пространствами, по которой сюда попала, но после следующего прыжка в измерениях этот тоненький след сотрется, ниточка, связывающая ее с Землей, оборвется – после следующего прыжка вернуться можно будет только в этот коллоидный кисель.

Выбирать не приходилось. Обнаружив совсем уж рядом с собой очередную алую тень, Магнолия спешно нырнула через пространства обратно.

Оказавшись в уже знакомом складском помещении, она бросилась к спасительной двери-плите и принялась лихорадочно в нее втискиваться, вжиматься, надеясь успеть войти целиком еще до того, как безглазые обитатели контейнеров смогут до нее добраться.

Скучный голос, возникший внезапно в голове, поинтересовался:

– А чего ты так стараешься? Оглянись – ведь никого нет.

Магнолия машинально оглянулась – и действительно! Все контейнеры были закрыты, от безглазых тварей не осталось и следа.

Ее руки уже по локоть были внутри двери, она замерла, замешкалась, ожидая продолжения разговора, но голос молчал.

Выждав немного, Магнолия решилась.

– Кто ты? – внятно спросила она тишину.

– Можно и мысленно, – продолжая скучать, отозвался голос в голове.

С некоторым удивлением Магнолия отметила, что впервые слышит мысленный голос, который окрашен интонациями и даже как будто обладает выражением лица. Лицо это сейчас было скучным и чуть-чуть сердитым. И еще. Ей показалось, что голос все время как бы сомневается – а стоит ли продолжать разговор?

– Вообще-то я, – наконец проронил он, – и есть тот самый сверхсупер, которого ты так искала.

– Как? – изумилась Магнолия, вынимая руки из двери. – Вы все-таки существуете?

– Существую. Только не во множественном лице, а в единственном.

– А… где же ты, покажись, – нерешительно попросила Магнолия.

– А я – вот в этих контейнерах, – насмешливо произнес голос. – Ты меня уже видела.

– Как же… – Магнолия инстинктивно прижалась к дверной плите. – Там же много разных… («тварей» – хотела она сказать, но в последний момент отыскала более приличное слово) много разных существ?