Шрифт:
– Да все нормально, – лениво откликнулся Атанас, появляясь вновь. – Я проверил – и правда дверь. Давай руку, Мага.
– Спасибо тебе, Зулат, – запоздало поблагодарила Магнолия, но слова ее прозвучали странно и отчужденно в холодном воздухе подземелья.
6
– Сюда попали? – спросил Атанас. – Эта дверь?
– Откуда мне знать – я же ничего не вижу, – пожаловалась Магнолия.
– А что тут видеть. Прямо перед тобой – протяни руку – огромная дверь. Метра три высотой, наверно. Сзади – коридор. О, а это еще кто?
С той стороны коридора тьму прорезал ослепительный луч фонарика – и вслед за ним полетел грохот выстрелов.
Магнолия почувствовала, что ей очень трудно стоять.
– Ах, больно! – воскликнула она. – Бежим, ныряем…
– Мага, держись, я сейчас! – пробился сквозь тарахтенье выстрелов голос Атанаса.
В прыгающем свете чужого фонарика было видно, что он уже выхватил из внутреннего кармана куртки пистолет и, щурясь, палит в глубину коридора.
– Скорее! – закричала Магнолия, чувствуя в себе силы подбежать к Атанасу, схватить его за руки и утащить из этого коридора-ловушки. Но крик ее перешел в чуть слышный шепот, а сама она бессильно осела, привалившись к холодной поверхности заветной двери.
«Атанас! Атанас!» – продолжала звать Магнолия, но теперь уже только мысленно. Ладони скользили по полу в неизвестно откуда взявшейся мерзкой тепловатой жиже, а голова неудержимо завалилась на плечо и назад. Во что-то мягонькое – как в пуховую подушку. И плечи, и грудь тоже начали проваливаться в приятно нагретую пуховую мягкость, обволакиваться ею. «Вот она, оказывается, какая – смерть, – с удивлением подумала Магнолия. – Не так и плохо!»
А кипяще-прозрачный, клубящийся туман, вздыбливаясь гигантскими волнами, уже расправлял ей внутренности, заживлял вспоротые кровеносные сосуды. Сводил воедино расщепленные струны нервных стволов. Запаивал разодранную кожу.
Атанас, оглянувшись на мгновение, с ужасом увидел, что Магнолии почти уже нет – лишь щиколотки ног в окровавленных кедах, да огромная лужа дымящейся крови, лижущая подошвы его кроссовок…
7
Туман продолжал играть с Магнолией. Она отбивалась, беззвучно хохоча, а он все тыкался в нее щекотными искрящимися смерчиками. Все приставал – такой проказник, А она брыкалась, выгибаясь всем телом, с удовольствием ощущая свое здоровое, полное сил тело.
Наконец она сказала беззвучно: «Ну хорошо, хорошо, достаточно…» – в последний раз боднула игриво повизгивающий туман и, раскинув руки, стала всплывать, выныривать из его солнечно-желтой глубины на поверхность.
Вот голова ее достигла границы тумана, вот вышла из его горячих пределов – Магнолия открыла глаза и сначала не поняла – что такое? Над ее головой – справа и слева – ввысь уходило два небоскреба. Их вершины терялись в смутном мерцании, царящем в вышине. А сама она – наподобие бюста – по плечи выступала из монолитной на вид, твердокаменной плиты.
Магнолия шевельнулась и без особого труда вытащила из этой плиты одну за другой обе руки. Опершись освобожденными руками о поверхность плиты, на ощупь оказавшуюся не только твердой, но и знобяще-холодной, она вылезла вся. И тут же полетела вниз.
Причем низ оказался совсем не там, где она предполагала, а сзади – не очень далеко, но все-таки чувствительно…
– Охо-хо! – потирая ушибленные места, с огорчением признала Магнолия, вставая на ноги.
Перемена позиции коренным образом изменила ее представление об окружающем пространстве. Теперь она ясно видела, что стоит в довольно большом – но не огромном – помещении. Пол под ногами и потолок над головой слабо светились – этот свет и образовывал то смутное мерцание, на которое она обратила внимание с самого начала.
Плита, из которой она выбралась, располагалась вертикально, а то, что Магнолия первоначально приняла за небоскребы, теперь больше напоминало два ряда складских полок, плотно уставленных тусклыми серыми контейнерами.
Несомненно, она попала на ту сторону живой подземной двери. А в контейнерах, надо полагать, покоились в ожидании инициации супера второго поколения. Так сказать, сверхсупера. Высшее достижение гения Петра Викторовича Горищука. Этим-то существам, без сомнения, никакой Любомудрый не страшен!
Суперов первого порядка, в том числе и Магнолию, инициировал сам Петр Викторович Горищук. Честь инициации сверхсуперов достается, по-видимому, ей, Магнолии. Знать бы еще – как это делается? Наверняка Петром Викторовичем оставлена на этот случай инструкция, не мог же он своих детей бросить вот так, на произвол судьбы!
Магнолия внимательно огляделась, прошлась вдоль полок с контейнерами, но нет – ни единой надписи, ни даже вспомогательного знака.
Она осторожно потрогала пальчиком один из контейнеров. Ничего – довольно теплый на ощупь.