Монтеры выжидательно посматривали на Игоря. Он сидел на коленях, раздувая затухший костер, будто не слышал роковых для лебедя слов. Шнурков поднялся на ноги, выбрал из дров крепкий сук, примерил на глаз, хороша ли дубинка.

— Никому нет дела до страданий животины. Пойду уйму, а то душу нытьем выворачивает.

— Вы, конечно, шутите! — спохватился Дегтярев. Глянул на Игоря, увлеченного костром, на других ребят, боялся; а вдруг да поддержат Шнуркова.

Не успел монтер и двух шагов сделать в сторону котлована, как налетел на него коршуном Мороков, сбил с ног — и давай мутузить по чем попало да приговаривать:

— Вот тебе лебедятина! На! Получай!..

Шнурков едва успевал закрывать лицо, спасать локтями ребра.

— Я же пошутил… Мужики, отнимите, убьет!..

Электрики только смеялись, на выручку не торопились.

— Искупаем за вредные мысли против лебедя! — крикнул Сергей Порошкин.

Подростки подхватили за руки, за ноги монтера, поволокли к воде. Если он в единоборстве с Игорем полушутя взывал о помощи, то теперь бранился откровенно, зло: «Хочешь в рожу!..»

Все-таки посадили его в холодную воду.

— Ну, куда ты прешь против моих наследничков! — вразумлял Шнуркова Елизар Мокеич. — Да тебя двое скрутят в бухту — и пикнуть не успеешь, а у меня вон сколько племяшей. Такие-то проводки…

Между смехом и едкими перепалками электрики сверили ведро ухи, вскипятили чаю, быстро разостлали на гальке брезент, нарезали ломтями пшеничного хлеба, раскромсали надвое головки лука. Мастер Ергин с шутками и прибаутками разливал уху.

— Косте Жигову — хвост да плавники, чтоб вовремя улепетывал от подружек и заметал следы. Шнуркову — голову, а то с одной долго думает…

— Летят, летят!.. — от соседнего бивака послышались громкие крики.

Низко над рекой летело шесть крупных белых птиц с черной оторочкой крыльев. «Кеаг, кеаг!..» — кричали птицы. И лебедь закликал, закружился на одном месте, словно выбирал, в какую бы сторону разогнаться для взлета. Он приподнялся над водой, размахнул поземкой саженьи крылья и помчался, как по льду, на широких лапах. Пронесся водой, полетел просекой, вырубленной ребятами. Дегтярев опасался: чуть сверни лебедь в сторону или сбей напряженный ритм взмахов крыльев — и насмерть расшибется о лиственницу. Кусты вырывали из крыльев перья, но лебедь неудержимо набирал высоту. Наконец, белый, с розовым отблеском, взмыл над лесом!..

Игорь бежал вслед за лебедем. И тут Дегтяреву почудилось, что и Игорь, разбежавшись, отрывается от земли, еще миг — и он тоже очутится в небе!..

Лебедь растаял над сопками, истончился в комариный звон его тревожный клик…

Игорь постоял у речки, потом нехотя вернулся к притихшему, отчего-то погрустневшему табору…

Все электрики сваривали железо, гнули трубы, напаивали на провода наконечники. Но никто не мог, не имел на то права — соединять между собою высоковольтные кабели. Эту работу выполнял лишь один Костя Жигов.

Кабели сходились в колодцах и воронках толстыми венами. Сергей Порошкин, глядя на кабели, представлял себе завод существом безжизненным до тех пор, пока Костя не срастит перебитые вены.

Костя и Порошкин поднимали над колодцем брезентовый тент, чтобы не заносило внутрь пыль и мусор, включали яркий фонарь. Колодец под тентом смахивал на туземную юрту. Сергей наводил в ней уют: убирал камни, стекла. Потом Жигов доставал из деревянного чемоданчика инструменты — ножовки, кусачки, плоскогубцы… Все это он протирал ветошью и клал в рядок на чистый лоскут брезента — готовился к работе сосредоточенно, со смыслом: ни дать ни взять к операции на живом теле. Глянув на обмытые бензином концы кабеля, Жигов удовлетворенно кивал напарнику. Но нередко велел:

— Работай снова, да ладом. Чуть-чуть поленимся с тобой, Серега, потом кабель пробьет, завод остановится, так-то…

Сергей разжигал наверху паяльную лампу и, гудящую, пышущую сине-белым огнем, подавал Жигову в колодец.

Теперь начиналось у Кости самое важное и кропотливое — спайка проволочных жил. От лампы под тентом быстро нагревалось. Костя снимал куртку на байке, поднимал повыше рукава свитера, протирал руки техническим спиртом, протирал и оголенные медные проводки. Затем, несколько минут потоптавшись и размяв отекшие ноги, он снова садился на складной стул и начинал действовать…

Напряженно и неспешно работал Костя. Потом прикручивал паяльную лампу, устало отодвигался от срощенного кабеля. Подмигнет напарнику, с довольным видом хмыкнет… Сергей не мог удержаться, чтоб не потрогать ладошкой кабель, теплый, словно от пульсирующего тока.

Раз приходит Костя на работу, правая рука забинтована, болезненно морщится, постанывает и говорит Сергею:

— Ну, парень, сегодня тебе придется работать одному… Видишь, всю ладонь у меня разнесло — зашиб. Знобит меня, и голова кружится. А кабель хоть умри, да соедини. Надо срочно запитать токарный цех. Наладчики станки опробовать будут. Сможешь или нет — говори сразу. Вот тебе мой инструмент…