Шрифт:
Мастеру захотелось рассказать Дегтяреву и Ергину о происшедшем. Но ни того, ни другого не нашел я общежитии.
«Вот тебе и чиж Порошкин! — озадаченно думал. — А может, я его никогда и не знал?.. Грозился я перед замполитом: если что будет не по мне в училище, так я заявление на стол — и бывайте. Говорил так. Но теперь меня будут гнать в шею, а я ухвачусь за косяк двери и не сдвинусь. Теперь-то понимаю: уйду от ребят — и что-то важное, невосполнимое потеряю. Я еще себя покажу настоящим мастером. Замполит должен мне поверить…»
Глава двадцать первая
Поздно ночью Сергей приехал с практики домой. Начинались летние каникулы. Утром надел он модный костюм (купил отец), начистил до блеска черные туфли и долго причесывался у зеркала, смачивая теплой водой одичавшие вихры. Собрался в училище.
— А поворотись-ка, сынку! — шутливо, под Тараса Бульбу, сказал отец, пощипывая бородку. — Дай посмотреть на тебя при солнечном свете… Загорел, изменился… Два месяца назад ты был весь мой, а сегодня будто бы мой и не мой сын…
С чего бы это Сергею оставаться прежним? Как бы не так! Он строил БАМ, о котором миллионы его ровесников знают только понаслышке, спят и видят, как бы попасть на магистраль века. Труд Сергея, хоть капля, да есть в сотворении дороги. Может, оттого вместо рук у него будто выросли крылья, и вылетел он в необозримое небо, — вылетел и не знает сгоряча, от радости, куда рвануть, в какую высь? Где уж тебе, отец, найти прежним сына!
Сергей выпил стакан чаю и побежал в училище. Никогда бы раньше не подумал он, что училище станет ему роднее отчего дома. Дома переночевал, как в гостинице, и теперь вот мчится на встречу с родными…
Паренек задержался в молодом парке, осенью, уже по заморозку, засаженном деревьями. Теперь ярко зеленели густые кустарники, искрилась росой трава и тонкие деревца озорно встряхивали чубчиками. Ему вспомнилось, как сажали с Галиной Андреевной маленькие, сморщившиеся стебельки. Все ли деревца выжили?
«Вон груша лесная, — узнавал свои саженцы Сергей. — Такая хилая была, думали, пропадет… И дубок шумит широкими листьями».
Подлетает Сергей к училищу — у крыльца ребята, тоже съехались с практики. Как они вымахали! Хоть сейчас любого бери в артиллерию, на флот. Жмут крепко руку Сергея и, словно не узнают, пристально, изучающе осматривают его с головы до ног. Один Гомозов как будто нисколько не подрос и не возмужал, разве только веснушки потемнели да нос сильнее облупился. Он смешил ребят каким-то рассказом.
— …Она у меня и спрашивает: «Откуда на электростанцию ток привозят?» А я ей отвечаю: «От северного сияния в бидонах…»
— Про Мокеича выступи! — просили Петю.
Петя уж было начал о том, как мастер потерял искру, но тут подошел сам Ергин. Ребята обступили его, все разом протягивали руки здороваться.
— Задубели мы без вас… Расскажите что-нибудь…
— Ну, берегитесь, Елизар Мокеич! — пригрозил Гомозов. — Мы с товарищем Коноваловым напишем на вас донесение замполиту.
— И за какой такой грех? — приподнял пучки сивых бровей Ергин.
— То-то не знаете? Вот за что. Раньше было как хорошо! Захотел покурить — к твоим услугам папиросы ваших наследничков. А теперь днем с огнем не найдешь в их карманах даже бычка.
— Твоя правда, Петро, — будто сожалея, признал мастер. — Некогда было нам сидеть да покуривать — мы БАМ строили!
— Ходят по городу слухи, — не отставал от мастера Гомозов, — между вами и Демьяном Васильевичем нынче мир на века, так? Ну а мне-то что делать, на кого теперь нападать?..
Сергей мчался по кабинетам и классам — искал Галину Андреевну. Как она встретит его, какие первые слова скажет? За два месяца, наверно, и она изменилась.
— Здравствуй, Сережа! — окликнула воспитательница в узком коридоре, шла навстречу ему. — Как ты возмужал! Какой парень! — Поправила на нем воротник оранжевой сорочки.
Сергей вдруг выпалил:
— Поедемте на лодке втроем; вы, я и отец?.. На протоке палатку поставим. Знаете, как там караси ловятся! А вечерами калуга на мели играет.
— А что! — согласилась Галина Андреевна. — И поедем.
— Вы узнаете, как отец варит уху и шашлыки из сигов жарит… Он вовсе не молчун… Он хорошо знает многих рабочих, инженеров… Его в тресте хвалят… — торопился высказать Сергей, словно побаивался, что ему помешают.
Мимо них проходили преподаватели, мастера, ребята. Но, увидев замполита, Сергей сразу замолчал. И Галина Андреевна, заметив резкую перемену в настроении подростка, тоже отчего-то смутилась.
— Удивительно выросли за зиму наши парни, — сказал Дегтярев, тепло глядя на Сергея, — не так ли, Галина Андреевна? Разве деревьям угнаться за ними! — И, как бы сравнивая, глянул в окно на недавние саженцы, потом снова на Сергея, спросил: — А ты поплывешь по Амгуне, в деревню Голубичную, в гости ко мне, к Игорю Морокову? Игорь уже дома, встречу нам готовит с хлебом и медом. Много охотников набралось. Галина Андреевна тоже едет…