Обычно нищих можно найти в тех местах, где люди достаточно легко могут расстаться с деньгами - у храмов, вокзалов. Здесь таким местом оказался рынок. Немного понаблюдав за пятеркой нищих, сидевших у входа на рынок, я купил у разносчика краюху хлеба, подошел к нищим, и уселся с краю, рядом с безногим мужиком. Тот покосился на меня, и я молча протянул ему половину краюхи. Тот насторожился , но хлеб взял. Так мы и сидели, молча жуя хлеб. Наконец нищий соизволил обернуться ко мне.

– Чо надо?

– Так есть так хочется, что ночевать негде.

Мужик внимательно оглядел меня, но ничего не сказал и отвернулся. Так и мы сидели. Нищий кланялся все проходившим, протягивая грязную чашку для подаяний, а я просто прикрыл глаза, прикидывая, где провести ночь. Вроде на окраине города была парочка бесхозных сараев, в которых можно было перекантоваться.

Ближе к вечеру, когда народу стало заметно меньше, нищий покосился на меня.

– Пошли.

Рядом уже никого не было, так что я решил, что это мне. Передвигался мужик на колодках, зажатых в руках, но довольно шустро. Мы покружили по вонючим закоулкам, и оказались у заброшенного дома. Нищий достал ключ и как настоящий хозяин отпер двери. Внутри всё провоняло кислятиной от немытых тел, потной одежды, испорченной еды, но нищий был спокоен, и я тоже не стал воротить нос. После свежего лесного воздуха было тяжко, но кто я такой, чтобы указывать?

Я присел у стенки, а нищий развёл огонь прямо на земляном полу и поставил котелок с каким-то варевом. Запах и вкус были отвратительны, но когда хозяин протянул мне ложку, я не стал отказываться. Если уж я мечтаю о жизни нищего, то надо привыкать и к такому...

Видимо, это было частью какой-то проверки, потому что после ужина безногий заметно смягчился.

– Кто ж ты такой и что тебе надо?

Я чуть помедлил, словно собираясь с духом.

– Так это, из деревни я. Пожар был, обгорел сильно, едва выжил. Хозяйство погорело, помочь некому, здоровья нет, вот и решил, чтоб с голоду не помереть, в город податься. Может кто милостыню подаст, может работа посильная попадется. Вас вот увидел, может вы что подскажете, посоветуете...

Безногий внимательно слушал меня, но вдруг усмехнулся.

– Может ты и из деревни, может ты и обгорел, но никто тебе даже корку хлеба не даст!

– Это почему?!
– опешил я.

– Морда у тебя не та!

– Это как?
– совсем потерялся я.

– Да так - безногий достал из тайничка флягу с чем-то спиртным и хорошенько приложился к ней - Чтобы милостыню подали, взгляд должен быть жалобный, спина согнутой, в голосе покорность. А у тебя - спина прямая, взгляд жесткий, походка лёгкая. Ты скорее глотку кому перережешь, чем будешь просить у кого.

– Так жрать-то кажный день хочется, а на работу никто не берёт.

– А никто и не возьмёт с таким-то взглядом. А вот купцов щупать на лесной дороге - самое то. Не пробовал?

Я невольно набычился.

– Не пробовал и не собираюсь.

– Не зарекайся - наставительно бросил безногий - Жрать захочешь, и не такое сделаешь. Сам-то, чую, не одну жизнь уже загубил? Саблю, поди, привычнее держать, чем лопату?

– Так то в бою было. А сейчас бы мне что-нибудь мирное. Пусть грязное, пусть тяжелоё, я на всё согласный.

Нищий с сомнением протянул:

– Работа может и найдётся, только... нигде ты не удержишься. Ты вон со мной разговариваешь, вроде просишь, а глазами то и дело сверкаешь. Командовать ты привык, никого над собой не потерпишь. Только в одиночку, и что бы сам всё решал. Воровать не пробовал?

– Не пробовал. Но мысли уже начали появляться - признался я.

– Во-во, ты ещё подумай об этом - почему-то обрадовался нищий - Город у нас хороший - проезжего народа много. При хороших руках жить можно очень даже неплохо.

– Так морда у меня больно приметная.

– А что морда? Что, вокруг сплошь красавцы? Ты главное присмотрись, подумай, решись, а с личиной твоей мы что-нибудь придумаем.

Я только вздохнул.

– Придётся подумать.

– Во-во, подумай - нищий протянул мне флягу - меня Ханком зовут.

Небольшая кавалькада из пяти всадников сначала привлекла внимание породистыми ухоженными лошадьми. У местных были в основном низкорослые, по сравнению с которыми лошади пришлых казались просто гигантами. Благородные линии, королевская осанка, блестящая шкура, под которой ходят мышцы. Красавцы! Давненько я не получал такого удовольствия от простого созерцания.

Всадники остановились невдалеке, и внимание переключилось на них. Четверка сзади - самые обычные солдаты, разве что вооружение неплохое, и почему-то все в кольчугах и шлемах. А вот во главе маленького отряда была молодая женщина лет тридцати в богатом, по местным меркам, платье для верховой езды. Нечто в английском стиле - узкий корсет, подчёркивающий талию и очень хорошую грудь, огромная юбка, закрывшая весь круп лошади. Жгучая брюнетка. Волнистые волосы, скрепленные на лбу диадемой, свободно лежат на плечах. Лицо... Классическое лицо европейки, невероятно красивое, но было в его чертах что-то неприятное. Понятное дело, что она молода, красива, богата, и уже от осознания этого должна быть уверенна в себе и даже спесива. Но у этой в каждом движении сквозило... презрение? Высокомерие? Даже не объяснить. Можно было бы сравнить со Снежной Королевой из старого мультика, но та была просто бесстрастна, отстраненна, а эта... Наверное так могло выражаться чувство превосходство, но не как гордость, а просто констатация давно известного факта. Женщина о чем-то поговорила с подбежавшим мужиком в богатой одежде, потом собралась уезжать, повела взглядом вокруг, на мгновение задержала на мне, и я вдруг болезненно ощутил свою ничтожность. Свое некрасивое израненное тело, грязную рваную одежду, нищету, полную никчемность на этом свете. Я и так об этом знал, но рядом с этой женщиной...