Когда, будучи уже взрослым, Элидор вспоминал свое пребывание в царстве гномов, он едва ли не со слезами думал, что проявил неблагородство по отношению к хозяевам. Вот как это случилось.

Однажды днем он заскучал по дому и провожатые, которые привели его из пещеры, предложили отвести его обратно, чтобы навестить семью. Мать плакала от радости, увидев его живым, но когда он рассказал ей о прелестях царства гномов, женщина задумалась. Она сказала, что он может вернуться туда, но должен снова навестить ее и принести один из золотых шаров, которым играли гномы. Подобное количество золота способно оплатить немало комфорта и радости в мире смертных. Услышав слова матери, Элидор ощутил дрожь алчности и пообещал сделать то, что она просит.

Он возвратился в сырую пещеру, где его ожидали провожатые. Однако на этот раз его пребывание в королевстве гномов оказалось коротким. Играя с крошечным принцем, мальчик схватил золотой шар и бросился наутек, в то время как малыш гном удивленно смотрел ему вслед, а затем, заплакав, упал на пол. Двое дворцовых слуг погнались за парнем, улепетывавшим сквозь первозданный лес к выходу. Пока он слепо тыкался в холодных сумерках, в их шагах звучало стаккато погони. На одном из дальних поворотов он вырвался на дневной свет, прижал шар к груди, вскарабкался по отвесному берегу и ринулся через поля к домику матери. У порога он споткнулся, и золотой шар шлепнулся в грязь. Гномы, все еще преследовавшие мальчика, бросились вперед, и один из них поймал шар птичьими руками. Они бросили на мальчика взгляд, полный презрения, затем бесшумно скользнули в высокую траву и скрылись.

Элидор смотрел им вслед уже охваченный угрызениями совести. Последующие недели он каждый день возвращался к берегу реки в поисках грязной расщелины, однако проход в царство гномов закрылся навсегда.

Говорят, что короли и воины подобных благопристойных племен гномов жили в соответствии с тем же требовательным кодексом, что и рыцари-люди. Однако сходство не всегда порождает гармонию. Странствование рыцарей, стяжавших славу и честь, неизбежно приводило к конфликту с другими представителями рыцарского сословия. То же самое происходило и с дворянством гномов. Встречаются рассказы о мирных визитах, которыми обменивались смертные рыцари и благородные гномы, но гораздо чаще встречи носили воинственный характер. А хроника подобных конфликтов доказывает, что гномы были более умелыми, нежели их противники — люди.

Поединок между героем и гномом являлся самым обычным видом столкновения. Смертным героям постоянно требовалась демонстрация своего мужества, гномы также обожали подобные испытания доблести. Однако тирольская сказка, прекрасно известная среди германо- и итальяноговорящих крестьян этой области, повествует о гноме-короле, который с огромным размахом боролся со смертными соседями. Предметом борьбы стал объект высочайших вожделений доблестного рыцаря — любовь дамы.

Лаурин, король гномов, мало походил на воина. Он привык проявлять мудрость и добродетель в мирных искусствах — в правлении и совершенствовании прекрасного. В его владения входил горный кряж, известный теперь как Катиначчио, что по-итальянски означает «горная цепь». Название было подходящим, ибо горы причесывали небо острыми пиками доломита, полностью лишенными растительности. Однако во времена правления Лаурина верхушки гор обрели магическое плодородие и породили воздушный сад. Густая мантия кустов роз укутывала каждую вершину, и они сияли розовыми, желтыми, оранжевыми и багровыми соцветиями. Теплыми летними ночами крестьяне, обитавшие на равнинах, расположенных глубоко внизу, отрываясь от поденной работы, подымали взгляды вверх, упиваясь цветочным ароматом, сочившимся из небесного сада, и возносили хвалу доброму правителю Лаурину.

Лаурин опоясал свое королевство не крепостной стеной, не рвом или прочими укреплениями, а лишь одной шелковой нитью, протянутой от дерева к дереву сквозь леса, простиравшиеся у основания горных утесов. Его отношение к подданным отличалось сравнительной мягкостью. Внутри горных пиков находились пустоты, и в этих высоких, резонирующих залах, освещенных сиянием факелов, отражалось и многократно усиливалось сверкание золота и драгоценных камней, украшавших стены пещер. Под нежные переливы арфы и пение флейты подданные Лаурина плясали и веселились под снисходительным взглядом своего владыки. Пещеры наполнялись трелями певчих птичек в золоченых клетках и пронзительным веселым смехом самих гномов.

Во владениях Лаурина не было ссор и разногласий, равно как и тяжелого труда. Здесь шла только тихая работа ремесленников, вплетавших шелковые и мягкие шерстяные нити в гобелены или обрабатывающих драгоценные камни и металлы. Здесь процветал мирный труд пастухов, покидавших пустоты гор, дабы пасти отары овец и стада молочных коров на лугах, окруженных лесом.

Подданные жили в радости и гармонии, и Лаурин однажды решил, что для завершенности собственного счастья необходимо найти супругу. Его положение запрещало брать в жены любую из простых девушек королевства, а у соседних монархов-гномов, правивших в подобной роскоши под высокими горами, не было дочерей, подходящих для замужества. Однако гномы-пастухи как-то раз повстречали смертных дровосеков. После этой встречи до Лаурина дошло известие о смертной принцессе, обладающей невероятным умом и красотой. Ее звали Симильда, и она жила далеко на юге, в королевстве чернозема, темных виноградников и домов с красными крышами.

Король-гном принял решение взять в жены именно ее и отправил гонцов в южное королевство. Небольшая процессия, состоящая из трех гномов, покинула горные высоты, облачившись в одежды из шелка и золота, украшенные драгоценными камнями, сиявшими под солнцем. Группу странников сопровождала крошечная вьючная лошадь, нагруженная дарами для смертного короля. И продвигаясь на юг через сосновые леса, вдоль журчащих ручьев, путники пели тонкими пронзительными голосами о любви своего повелителя. Много недель прошло, прежде чем возвратились двое из посланцев, оборванные и унылые. Они поведали следующую историю. Привратником в замке южного короля служил неотесанный рыцарь по имени Витег. Скрестив руки на огромном животе, он принялся насмехаться над посланцами. Те, однако, стояли на месте, сохраняя достоинство, и с гордостью повторяли просьбу своего повелителя. Рыцарь преградил им путь и принялся глумиться над предложением Лаурина, высмеивая саму мысль о том, что смертная принцесса согласится на такое супружество.

В конце концов, остальные охранники, отдав должное благородному поведению гномов-посланцев, заставили Витега отойти в сторону. Тем не менее в тронном зале послов ожидал ничуть не лучший прием. Принцесса, подслушав их беседу с королем, ужасно испугалась перспективы выйти замуж за монарха из другого мира. В равной мере ее пугала жизнь в далекой и незнакомой земле. Рыдая, она упала к ногам отца, и посланников тотчас выпроводили.