– И что дальше?

– Откуси, – подмигнул старик, и смотрелось это подмигивание отвратительно.

Имс с сомнением взял один цветок и сунул в рот. Через секунду он уже активно жевал розу – на вкус она была как сладкое варенье, и сок лился прямо Имсу в глотку. Молоко тоже оказалось сладким – казалось, здесь сладостью пропитано все, и это сильно настораживало.

Старик сидел напротив и улыбался, как Санта-Клаус на рождественской открытке, тоже попивая молочко.

– Менгиры, – напомнил Имс. – Так что с ними?

– Ты и сам должен это знать, маг Элга. Или сир Корвус скрывает нынче от самых верных поданных, как обстоят дела в его владениях?

Голос олля лился в уши, словно патока, и склеивал мозги. Хотелось слушать и слушать это журчание, оно расслабляло, пробуждало в теле эйфорию, отвлекало от проблем. Под него хотелось спать и видеть приятные сны, казалось, сама эта беседка – врата в яркие, волшебные сказки, которые снятся обычно детям…

И тут Имса словно подбросило.

Олль, говорите? Розы, которые вкуснее варенья? Сладкое молоко? Яркие сны?

– Дорогой мой хозяин, – сказал Имс, тоже улыбнувшись, да так, что стали видны все коренные зубы. – Я знаю твои секреты. Только, видишь ли, я тоже Маг снов, так уж получилось. Так что не будем меряться силами. И да, Корвус чего-то темнит в последнее время. Хотелось бы узнать, насколько все плохо. Я знаю, что менгиры прокляты Лугом, но насколько все худо?

Старик скривился и сцепил руки на животе.

– Переместить менгиры из Сида было ошибкой, – поведал он, хмуря брови. – Мы сразу говорили молодому королю, но он и слушать не хотел. Мы знали, все знали, что менгиры Луга подчиняются только Лугу, и это тогда никто еще не ведал, что он наложил на них проклятье.

Значит, менгиры были перенесены из Сида, отметил про себя Имс. Наверное, в качестве трофея. Может быть, Корвус и играл на них – или они как-то были связаны с тем, на что он играл. А молодец Вороний король.

Старичок тем временем оживился, ударившись в воспоминания, и его понесло. Теперь его не нужно было упрашивать что-то рассказать: он нашел благодарного слушателя, видимо, впервые за множество лет, и слова прямо-таки извергались из него.

– Мы боялись, что не сможем своими силами и на новом месте извлечь из менгиров магию и что война была напрасной. Но магия полилась щедрым потоком, и все в Ллисе радовались. Много сотен лет менгиры поили наш мир самыми мощными чарами, и он наполнился силой и красотой, как никогда.

– Но потом что-то сломалось?

– Магии стало излучаться все больше и больше, менгиры источали ее уже не по запросу, не через ритуал, а сами по себе. Наконец она полилась таким потоком, что сжигала все на своем пути, убивала, сметала, закручивалась в вихри… Кошмар времен нхагаров вернулся – и долго никто не мог в это даже поверить, ведь Перекрестки и Норы всегда были страшной сказкой, и никто уже их не боялся.

Да, подумал Имс, классическая ситуация: горшочек, не вари. Не рассчитал Корвус, с кем сел играть.

– Выплеснув на Ллис страшный океан магии, менгиры сами сгорели дотла в ее мощи. Теперь они мертвы.

– Я видел, – сказал Имс.

– Ты видел? – воззрился на него олль. – Их нельзя увидеть больше! Они умерли, погасли и скрылись.

– Я вижу.

– И какие они сейчас? – подобострастно прошептал олль, прижимая кулачки в груди.

– Черные и сверкающие.

– Прекрасные…

– А что ты делаешь здесь, олль?

– Я Хранитель.

– Хранитель?

– Здесь Нора, – как-то бесцветно сказал олль. – Сразу за островом. Воронка магии.

Видимо, что-то вроде Бермудского треугольника, понял Имс. Засасывает и выбрасывает черт знает где или просто перемалывает в пыль. Или лишает магии. Или и то, и другое, и третье вместе. Постойте, да он же знал это! Всегда знал, вот уже вечность как.

– Корвус молчит об этом.

– Сир Корвус опасается бывать рядом с Норами и Перекрестками, – как-то нехорошо ощерился олль. – Все опасаются.

– Меньше знаешь – лучше спишь, – сказал Имс.

– Сир Элга все понимает, – съязвил олль.

– Извини, но ты мне не кажешься сильным и опасным магом. Покажись, какой ты на самом деле!

Старик ощерился снова, и чем больше он улыбался, тем страшнее становилось Имсу. Вдруг вокруг послышались какие-то шорохи, шепоты, стоны, свисты, точно бы разговоры на заднем плане, точно бы все вещи и цветы, и деревья, и даже сами воздушные волны начали болтать друг с другом; растения на беседке заизвивались, как живые, кровожадно вертя головками, похожие на змей; у кувшина появились совершенно живые глаза; а крылья мельницы вдруг свистнули и завращались все быстрее и быстрее, и тут Имс понял, что это ветер поднялся, такой силы, что грозил перейти в ураган. Озеро, которое так спокойно только что блестело вдалеке, поднялось и выплеснулось на берега со страшным шумом, и теперь вода резво ползла прямо к мельнице, хорошо еще, что беседка находилась на возвышении…