— Так, начнем. Стороны, пожалуйста, представьтесь для протокола.

— Си-Джей Таунсенд, государственный обвинитель.

— Лурдес Рубио, адвокат защиты, — объявила Лурдес, подходя к возвышению, отведенному для защитников.

— Мы собрались здесь для рассмотрения дела по обвинению Уильяма Руперта Бантлинга. Сегодня двадцать первый день с даты его задержания. Обвинение, вы готовы сделать заявление?

— Да, ваша честь. Большое жюри приняло решение о предъявлении обвинения Уильяму Руперту Бантлингу в убийстве первой степени Анны Прадо. — Си-Джей протянула секретарю обвинительный акт.

— Очень хорошо, — сказал судья Часкел и взял документ из рук секретаря. — Мистер Бантлинг, вы обвиняетесь в убийстве первой степени. Как вы ответите на это обвинение?

— Не виновен, — объявила Лурдес. Бантлинг молчал, сидя на своем месте. — Мы отказываемся от права официального зачитывания обвинения, заявляем о невиновности и требуем суда присяжных.

— Представление собранных доказательств должно быть произведено не позднее чем через десять дней, госпожа государственный обвинитель.

— Нет, ваша честь, — послышался голос Рубио. — Я разговаривала со своим подзащитным, и он заявил, что не желает знакомиться с доказательствами. Просит только побыстрее назначить дату начала процесса.

Судья Часкел нахмурился.

— Мисс Рубио, это процесс по обвинению в убийстве первой степени, и на кон поставлено очень многое. Что вы имеете в виду, заявляя, что ваш подзащитный не желает знакомиться с собранными доказательствами?

— Именно это, ваша честь. Я объяснила ему, что у него есть право ознакомиться с собранными доказательствами, но он от него отказался.

Теперь судья Часкел перевел вопросительный взгляд с Лурдес на Бантлинга.

— Мистер Бантлинг, вам только что предъявили обвинение в убийстве первой степени. У вас есть право ознакомиться с доказательствами, которые собрала прокуратура, право поговорить со свидетелями, которых они намерены пригласить для дачи показаний. У вас есть такое право в штате Флорида, если вы решите им воспользоваться.

— Я понимаю, — кивнул Бантлинг, ни на мгновение не отводя взгляда от судьи.

— Если вы выбираете отказ от права ознакомления с собранными доказательствами, то вы не можете в дальнейшем, если вас признают виновным, обращаться с жалобами на непредоставление вам доказательств. Вы это понимаете? Вы, таким образом, отказывазтесь от права подать апелляцию.

— Я понимаю, ваша честь.

— И, учитывая это, вы все равно отказываетесь участвовать в ознакомлении с собранными доказательствами и беседе со свидетелями обвинения?

— Все правильно, ваша честь. Я разговаривал с представляющим меня адвокатом и знаю, что мне предлагается, и я не хочу заниматься изучением доказательств.

Судья покачал головой.

— Ну ладно. Тогда давайте установим дату начала процесса. Что у нас есть, Джанин?

Джанин, секретарь суда, подняла голову.

— Двенадцатое февраля две тысячи первого года. Дата подтверждения — среда, седьмое февраля.

Лурдес откашлялась.

— Ваша честь, мистер Бантлинг хочет, чтобы процесс прошел как можно быстрее. Можно ли назначить более раннюю дату?

— Бы понимаете, что это дело по обвинению в убийстве первой степени, мисс Рубио?

— Да, ваша честь. Но таково решение моего клиента.

Судья пораженно покачал головой.

— Хорошо. Мы готовы удовлетворить запрос. Джанин, назови другую дату, пораньше. В декабре, пожалуйста.

— Восемнадцатое декабря двухтысячного года. Дата подтверждения — тринадцатое декабря.

— Хорошо. Остановимся на декабре. Я надеюсь, что через два месяца вы не придете ко мне плакаться, мисс Рубио, и говорить, что не готовы. Именно ваша сторона хотела, чтобы процесс состоялся побыстрее.

— Нет. Не думаю, ваша честь.

— Отлично. Тогда встретимся в декабре. Пожалуйста, подавайте ходатайства в течение тридцати дней. И никаких неожиданностей. Я ненавижу неожиданности.

— Ваша честь, — встала Си-Джей, — у меня есть еще одно заявление для суда.

— Я подозревал, что оно у вас будет, мисс Таунсенд.

Она откашлялась и протянула секретарю лист бумаги.

— В соответствии с правилами ведения уголовных дел, установленными в штате Флорида, прокуратура подает письменное уведомление о своем намерении добиваться в этом случае смертного приговора. Смертного приговора Уильяму Руперту Бантлингу.

Его все достало. Его достало шоу, которое все они разыгрывали перед ним. Судья нарушает процедуру, прерывает жалкого губошлепа, чтобы самому произнести такую важную речь, чтобы телекамеры зафиксировались на его собственном лице. И снова тут эта сука, мисс Тощая Прокурорская Задница, вальсирует в зале суда в простом черном брючном костюме и очочках, делает большое объявление, словно все взгляды направлены на нее. Чушь. Они хотят видеть его; она — просто декорация. Украшение на торте. «О-о, у меня дух захватывает от вашего заявления, мисс Тощая Задница. Мне хотелось бы немного расширить вашу задницу. Просто дайте мне пять минут, и я сделаю ее такой, как надо», — мысленно говорил он ей. Как можно ждать справедливого суда с такой компашкой? С кем-то из них? Гримасничают перед камерами, стараясь привлечь к себе внимание, хотя своей известностью-то они обязаны ему. Их совершенно не волнует истина, черт их подери. Они даже не слушают, когда им выкрикивают ее в лицо.