– Кто ж ты такой?
– спросил я.
– Откуда взялся на мою бедную голову и чем я виноват перед тобой?

– Кто я такой? У меня много ночей ушло, чтобы это понять. А почему именно ты - так ведь я частично идентичен тебе.

– Неужели микс?

– Вроде того. Только тот второй во мне - вроде вируса.

Каспар долго, по капле, с пространными отступлениями и паузами излагал мне то, что ниже уложилось в несколько строк.

Он случайно возник. Как и все мы рождаемся, в общем-то, совершенно случайно. Помимо своей воли бываем призваны к бытию. В одно из моих умерщвлений на пустой базе-болванке была обнаружена посторонняя конфигурация. То есть, это должен быть я, но фанк был от моего отличен. Это заметил один из служащих, но делиться открытием ни с кем не стал. Внедрил эту конфигурацию в тело. Так появился Каспар. Он назвал его так по аналогии с известным некогда лузером Каспаром Гаузером. Некоторое время он его наблюдал и воспитывал. А потом подопечный сбежал. Пропажу тела из инкубатора, конечно же, обнаружили, но Каспаров восприемник не раскололся.

– Но почему же за полстолетия ППЖ таких случаев - спонтанных марьяжей, я имею в виду - больше не наблюдалось?
– спросил я.

– Наблюдалось, у Гартамонова есть сводка. Сколько фигурантов в списке, он мне не сказал.

– Вирус того света?
– догадался я.
– Значит, заражение ВТС есть разновидность микса?

– Какая-то часть - несомненно. И потом, что и кого считать вирусом. Вот залетел кто-то там от тебя, тоже умерший - каплей твоей памяти, частью индивидуальности, интеллекта. И вот, пожалуйста.
– Монстр куриной лапкой ткнул себя в грудь.
– Так может, вирус - ты?

Я кажется понял цель его преследований, его жгучее желание сгореть сообща. Ему требовалась коррекция.

Минуту спустя он сам заговорил об этом и эту мысль подтвердил. Попытки микса со мной были предприняты ради того, чтобы выровнять положение. Вирус нейтрализовать или действие его ослабить.

– Ты бы мог поделиться со мной этими сведениями, - сказал я.
– Но пожадничал, и вот результат: пришлось с генералом делиться и превращаться в чмо. Так кто же, все-таки, этот второй?

Это было существенно. Может он - негодяй или лузер, или вообще паук.

– Знаешь, как в силлогизме: обе посылки должны иметь общую часть. Субъекты микса должны быть повязаны между собой - общим понятием, темой, интересом, настроением. Должно быть общее поле. Только на основе этого общего возможен микс.

"Что у меня общего с Аликом?
– мысленно возмутился я.
– Да я с ним на одном поле..."

– Что у тебя общего с тем существом, с котором вы смешались во мне?
– одновременно спросил он. Я может и обнаружил бы что-то общее, если бы знал, с кем.
– Я думаю, самое интересное, что в этом мире есть - это характеры, - продолжал он.
– Уникальность, самобытность, неповторимость каждого. Отсюда фанк. Микс дает новый характер. Может получиться гремучая смесь.

– Ну-ну, - подбодрил я.
– Колись, кто этот другой. Какой-нибудь пироман или пожарный?

Я сам содрогнулся от этой догадки, ибо пироман-пожарный фигурировал в одном из моих романов и был тот еще изувер. Кстати, тоже майор. Но Каспар вместо ответа опять увел разговор в сторону.

– Любопытно было бы рассмотреть нас с тобой с точки зрения двойников, копий, разлома, распада, раздвоения личности, а так же с точки зрения микса. Мораторский, Тороморский, - бормотал он, в то же время прислушиваясь.
– Жаль, что времени нет, нас с минуты на минуту найдут. Но хозяин любит порассуждать об этом.

– Кстати, то, что он замышляет - с твоей подачи? Идея с миксами - твоя? Он знает, что ты мой микс?
– торопливо спросил я.

– Боюсь, он тебя далеко не во все свои планы посвятил. Там в Кунсткамере мастера на всякие идеи.

Я понял, что он о запертой комнате говорит. Оттуда и сбежал, видимо.

– И много вас там?

– Достаточно. Как бы тебе самому там не оказаться.

– Что же делать?

– Боюсь, бежать нам бессмысленно.

– Зачем же бежал?

– Я просто погулять хотел.

Я услышал, как поднялись и опустились ворота ограды, во двор въехал автомобиль.

– Надо объединить наши усилия.
– Он торопился.
– Вдвоем что-нибудь придумаем.

В следующее мгновенье в дверь ворвались Викторович и собака. А с противоположной стороны вылезли из машины Вадик и Гарт.

Каспара увели. Его даже отрубать не стали, сам шел, колченого, вразвалочку. Я следовал метрах в трех позади и не собирался отступать до тех пор, пока не получу исчерпывающих объяснений. Поднимаясь на крыльцо, Каспар оглянулся на меня и сказал:

– Служи! Бери пример с Викторовича. Ведь тоже с ничтожества начинал, а гляди как возрос!

За что получил от Помазка толчок в спину.

Мы вошли в дом, прошли через мизантропическую галерею, Викторович отпер запретную дверь. На это раз я был проворней и успел в нее проскользнуть. Вот что открылось моему изумленному зрению.

Помещение за дверью было размером с наш обеденный зал. Только какое-то безуглое, почти что овальное. В нем было полно расставленных в произвольных позах, недвижных, но думается, все же живых организмов - подобно музею восковых фигур или складу скульптур.