Лишь их игрою только твой родитель Демьян Данилович и всё его Заснувшее с ним вместе государство Пробуждены быть могут. Ну, теперь Прости, Иван царевич; бог с тобою;

Твой добрый конь найдёт дорогу сам; Когда ж свершишь опасный подвиг свой,

То и меня старуху помяни Не лихом, а добром». Иван царевич, Простившись с Бабою Ягою, сел На доброго коня, перекрестился, По-молодецки свистнул, конь помчался. И скоро лес дремучий за Иваном Царевичем пропал вдали, и скоро Мелькнуло впереди чертою синей На крае неба море Окиан.

Вот прискакал и к морю Окиану Иван царевич. Осмотрясь, он видит. Что у моря лежит рыбачий невод И что в том неводе морская щука Трепещется. И вдруг ему та щука По-человечьи говорит: «Иван Царевич, вынь из невода меня И в море брось; тебе я пригожуся». Иван царевич тотчас просьбу щуки Исполнил, и она, хлестнув хвостом В знак благодарности, исчезла в море. А на море глядит Иван царевич В недоумении; на самом крае,

Где небо с ним как будто бы слилося. Он видит, длинной полосою остров Буян чернеет; он и недалёк;

Но кто туда перевезёт? Вдруг конь Заговорил: «О чём, Иван царевич, Задумался? О том ли, как добраться Нам до Буяна острова? Да что За трудность? Я тебе корабль; сиди На мне, да крепче за меня держись,

Да не робей, и духом доплывём».

И в гриву конскую Иван царевич Рукою впутался, крутые бёдра Коня ногами крепко стиснул: конь Рассвирепел и, расскакавшись, прянул

С крутого берега в морскую бездну:

На миг и он и всадник в глубине Пропали; вдруг раздвинулася с шумом Морская зыбь, и вынырнул могучий Конь из неё с отважным седоком;

И начал конь копытами и грудью Бить по водам и волны пробивать,

И вкруг него кипела, волновалась,

И пенилась, и брызгами взлетала Морская зыбь, и сильными прыжками, Под крепкие копыта загребая Кругом ревущую волну, как лёгкий На парусах корабль с попутным ветром, Вперёд стремился конь, и длинный след Шипящею бежал за ним змеёю;

И скоро он до острова Буяна Доплыл и на берег его отлогий Из моря выбежал, покрытый пеной.

Не стал Иван царевич медлить; он,

Коня пустив по шелковому лугу Ходить, гулять и травку медовую Щипать, пошёл поспешным шагом к дубу, Который рос у берега морского На высоте муравчатого холма.

И. к дубу подошед, Иван царевич Его шатнул рукою богатырской,

Но крепкий д\б не пошатнулся; он Опять его шатнул — дуб скрипнул; он Ещё шатнул его и посильнее,

Дуб покачнулся, и под ним коренья Зашевелили землю; тут Иван царевич Всей силою рванул его — и с треском Он повалился, из земли коренья Со всех сторон, как змеи, поднялися,

И там, где ими дуб впивался в землю, Глубокая открылась яма. В ней

Иван царевич кованый сундук Увидел; тотчас тот сундук из ямы Он вытащил, висячий сбил замок,

Взял за уши лежавшего там зайца И разорвал; но только лишь успел Он зайца разорвать, как из него Вдруг выпорхнула утка; быстро Она взвилась и полетела к морю;

В неё пустил стрелу Иван царевич И метко так, что пронизал её Насквозь; закрякав, кувырнулась утка;

И из неё вдруг выпало яйцо,

И прямо в море; и пошло, как ключ,

Ко дну. Иван царевич ахнул; вдруг, Откуда ни возьмись, морская щука Сверкнула на воде, потом юркнула. Хлестнув хвостом, на дно, потом опять Всплыла и, к берегу с яйцом во рту Тихохонько приближась. на песке Яйцо оставила, потом сказала:

«Ты видишь сам теперь, Иван царевич. Что я тебе в час нужный пригодилась».

С сим словом щука уплыла. Иван Царевич взял яйцо; и конь могучий С Буяна острова на твёрдый берег Его обратно перенёс. И дале Конь поскакал и скоро прискакал К крутой горе, на высоте которой Кощеев замок был; её подошва Обведена была стеной железной;

И у ворот железной той стены Двенадцатиголовый змей лежал;

И из его двенадцати голов Всегда шесть спали, шесть не спали, днём И ночью по два раза для надзора Сменяясь; а в виду ворот железных

Никто и вдалеке остановиться Не смел; змей подымался, и от зуб Его уж не было спасенья — он Был невредим и только сам себя Мог умертвить: чужая ж сила сладить С ним никакая не могла. Но конь Был осторожен; он подвёз Ивана Царевича к горе со стороны,

Противной воротам, в которых змей Лежал и караулил; потихоньку Иван царевич в шапке-невидимке Подъехал к змею; шесть его голов Во все глаза по сторонам глядели. Разинув рты, оскалив зубы; шесть Других голов на вытянутых шеях Лежали на земле, не шевелясь,