Уж было под вечер; широким полем Иван царевич ехал и прекрасным Закатом солнца любовался. Вдруг Он слышит дикий крик; глядит. . . н что же?

Два лешая дерутся на дороге.

Кусаются, брыкаются, друг друга Рогами тычут. К ним Иван царевич Подъехавши, спросил: «За что у вас,

Ребята, дело стало?» — «Вот за что, —

Сказал один: —три клада нам достались: Драчун дубинка, скатерть-самобранка Да шапка-невидимка — нас же двое;

Как поровну нам разделиться? Мы Заспорили, и вышла драка; ты Разумный человек; подай совет нам,

Как поступить?» — «А вот как, — им Иван Царевич отвечал. — Пущу стрелу,

А вы за ней бегите; с места ж, где Она на землю упадёт, обратно Пуститесь взапуски ко мне; кто первый Здесь будет, тот возьмёт себе на выбор Два клада; а другому взять один.

Согласны ль вы?» — «Согласны», — закричали

Рогатые; и стали рядом. Лук

Тугой свой натянув, пустил стрелу

Иван царевич: лешие за ней

Помчались, выпуча глаза, оставив

На месте скатерть, шапку и дубинку.

Тогда Иван царевич, взяв под мышку И скатерть и дубинку, на себя Надел спокойно шапку-невидимку,

Стал невидим и сам и конь, и дале Поехал, глупым лешиям оставив На произвол, начать ли снова драку Иль помириться. Богатырский конь Поспел ещё до захожденья солнца В дремучий лес, где обитала Баба Яга. И въехав в лес, Иван царевич Дивится древности его огромных Дубов и сосен, тускло освещённых

Зарёй вечернего; и всё в нём тихо:

Деревья все, как сонные, стоят,

Не колыхнётся лист, не шевельнётся Былинка; нет живого ничего В безмолвной глубине лесной, ни птицы Между ветвей, ни в травке червяка;

Лишь слышится в молчанье повсеместном Гремучий топот конский. Наконец Иван паревич выехал к избушке На курьих ножках. Он сказал: «Избушка, Избушка, к лесу стань задом, ко мне Стань передом». И перед ним избушка Перевернулась; он в неё вошёл;

В дверях остановись, перекрестился На все четыре стороны, потом,

Как должно, поклонился и, глазами Избушку всю окинувши, увидел,

Что на полу её лежала Баба Яга, упёрши ноги в потолок И в угол голову. Услышав стук В дверях, она сказала: «Фу! фу! фуI Какое диво! Русского здесь духу До этих пор не слыхано слыхом,

Не видано видом, а нынче русский Дух уж в очах свершается. Зачем Пожаловал сюда, Иван царевич?

Неволею иль волею? Доныне

Здесь ни дубравный зверь не проходил,

Ни птица лёгкая не пролетала.

Ни богатырь лихой не проезжал;

Тебя как бог сюда занёс, Иван

Царевич?» — «Ах, безмозглая ты ведьма! —

Сказал Иван царевич Бабе

Яге, — сначала накорми, напой

Меня ты, молодца; да постели

Постелю мне, да выспаться мне дай,

Потом расспрашивай». И тотчас Баба Яга, поднявшись на ноги, Ивана Царевича, как следует, обмыла И выпарила в бане, накормила И напоила, да и тотчас спать В постелю уложила, так примолвив:

«Спи, добрый витязь; утро мудренее,

Чем вечер; здесь теперь спокойно Ты отдохнёшь; нужду ж свою расскажешь Мне завтра; я, как знаю, помогу».

Иван царевич, богу помолясь,

В постелю лёг и скоро сном глубоким Заснул и проспал до полудня. Вставши,

Умывшися, одевшися. он Бабе Яге подробно рассказал, зачем Заехал к ней в дремучий лес; и Баба Яга ему ответствовала так:

«Ах! добрый молодец Иван царевич, Затеял ты нешуточное дело;

Но не кручинься, всё уладим с богом;

Я научу, как смерть тебе Кощея Бессмертного достать; изволь меня Послушать: на море на Окиане,

На острове великом на Буяне

Есть старый дуб; под этим старым дубом

Зарыт сундук, окованный железом;

В том сундуке лежит пушистый заяц;

В том зайце утка серая сидит;

А в утке той яйцо; в яйце же смерть Кощеева. Ты то яйцо возьми И с ним ступай к Кощею, а когда В его приедешь замок, то увидишь,

Что змей двенадцатиголовый вход В тот замок стережёт; ты с этим змеем Не думай драться, у тебя на то Дубинка есть; она его уймёт.

А ты, надевши шапку-невидимку,

Иди прямой дорогою к Кощею Бессмертному; в минуту он издохнет, ак скоро ты при нём яйцо раздавишь. Смотри лишь, не забудь, когда назад Поедешь, взять и гусли самогуды: