Делали учителя это потому, что Света из семьи баптистов. Её нужно было срочно спасать от мракобесия. Конечно, спасать, вон она какая тихая, глаза боится поднять и вечно сжимается в комочек при разговорах, как будто её кто-нибудь собирается ударить. Запугана, хотя, наверное, зря. Она уже слишком большая, чтоб родители принесли её в жертву... Странно, как это получилось, что необразованные мракобесы отдали ребёнка в самую лучшую физматшколу города, которая была даже не в их районе. Света жила то ли в Холодной Балке, то ли аж на Рудыче.

Однако, в отличие от классных хулиганов, она не запрёт меня на чердаке ради смеха, а то ведь с тех станется закрыть дверь и уйти.

Я опередила дежурных по классу и в самом начале большой двадцатиминутной перемены постучалась в учительскую. Историчка бы сообразила, что слишком уж рановато я беру карту перед уроком. Но старенькая географичка Варвара, не моргнув глазом, сунула мне, умнице, отличнице и примерной девочке, три карты! Это было дополнительным плюсом для моей затеи. Одна карта по истории выглядела бы подозрительно. Я спустилась в каморку технички под Центральной лестницей. Ага! Вот где прогуливают и дежурство, и уроки наши двоечники. Сидят, играют в дурака с сыном технички.

«Чего тебе?» — недовольно поинтересовалась она у меня.

«Можно ключ от чердака?»

Сейчас спросит, зачем он мне, а врать я не умею, тут моя экспедиция раскроется, и меня, может, даже выгонят из школы.

Я смутилась, покраснела и дёрнулась к выходу.

«Оставь, я их сама потом отнесу!» — кивнула техничка на рулоны карт в моих руках.

Я пару раз видела, как на чердак убирали старые карты. Собственно, в этом план по выуживанию ключа и заключался: изобразить без лишних слов, что мне поручили отнести вышедшие из употребления карты на чердак. Почти получилось. Но не отдавать же их. Я замотала головой и развернулась уходить, пока меня не разоблачили.

«На!» — сунула мне техничка ключ.

Я, не веря своей удаче, на ватных ногах вышла из каморки. Карты проскальзывали в мокрых ладошках.

На посту Светка вытаращила на меня свои круглые глаза и прошептала с укором: «Ты почему опаздываешь на дежурство?»

«Так,— перебила я её.— Держи карты, головой за них отвечаешь!»

Вернулась с полдороги.

«Светик, у меня есть дело на чердаке».

Глаза у неё стали ещё круглее.

«Если вдруг кто-нибудь туда пойдёт, крикни мне».

Гм, такая вряд ли крикнет.

«И отопри, если меня там закроют»,— вздохнула я.

Она приоткрыла рот, но возражать не стала.

От нетерпения, смешанного со страхом, у меня дрожали пальцы. И ключ не хотел проворачиваться в амбарном замке. Наконец что-то щёлкнуло, и замок провис на дужке. Я пожалела, что не взяла фонарик. Увлеклась планом по раздобыванию ключа и не подумала о фонарике. Я зашла вовнутрь. Сейчас я была бы умнее и не оставила бы амбарный замок на дверях, прихватила бы с собой. Впрочем, сейчас меня мало интересуют школьные чердаки.

В начальных классах про чердак рассказывали леденящие душу сказки с привидениями. В классах постарше их сменили истории о запертых, зарезанных, спрятанных живьём, но всё равно умерших или убитых тем или иным изощрённым способом детях. Враки, конечно. Ну, может, и прятался тут кто. Я лично рассчитывала найти сундуки с полуистлевшими книгами и документами.

Чердак оказался пыльным и неожиданно светлым. С окнами, правда, не такими громадными, как по всей школе, и очень грязными, но всё же пропускавшими свет. Ничего особенного. Скучные старые географические карты, даже исторических не нашлось...

«Зззззз! Ззззззз!» — раздался звук металла, пилящего человеческую кость. А потом стон. Всё-таки мертвяки кого-то тут мучают и даже убивают.

«Ааа!» — с воплем вылетела я из чердака и помчалась по ступенькам на лестничную площадку.

«Бах!» — врезалась во что-то большое и мягкое.

Громадный живот. Чья-то ладонь опустилась мне на голову и легонько оттолкнула от живота. Я подняла глаза: Родионов! Я чуть не сшибла с ног Родионова!

Он пожевал губами, глядя куда-то мимо меня, и сказал рокочущим голосом: «Ничего. Бывает». И пошёл дальше.

Не, он не похож на динозавра. Он — Голова в Тронном зале Гудвина из «Изумрудного города». Точь-в-точь как на иллюстрациях Владимирского из детской, зачитанной до дыр книжки. Лысая голова, вращающая глазами. Я рассмеялась.

Ошалевшая Светка хлопала ресницами. У неё в глазах застыл миллион вопросов. Про чердак, разумеется. Но спросила она только: «Почему учитель тебя не наказал?»