— Что-то случилось?.. — заразившись ее волнением, спросила я.

— А? Да нет, Уночка, все хорошо, милая… — отстраненно отмахнулась она, — Я вот, что хотела сказать… — Майя повернулась ко мне всем корпусом и, глядя в глаза, крайне серьезно начала, — Ты, верно, думаешь, что все нам тут враги, кто не смертный?

— Ну… а как иначе? Они охотятся на людей, мы прячемся или сражаемся с ними. Конечно враги, — фыркнула я, раздражаясь на ее рабские замашки, но дело оказалось вовсе не в мазохизме местных жителей.

— Будь все так, как ты себе рисуешь, на нашей земле давно бы уже ни былинки не осталось. Мы не воюем, Уночка, мы в мире живем, по законам писаным.

— Угу. Знаю я ваши законы, и как ОНИ эти законы соблюдают… — мрачно буркнула я.

Женщина сдвинула брови, наблюдая мое раздражение.

— В чернолесье не без зверя, в людях не без лиха… Ты по одному всех не суди.

Я запнулась, захлопнув рот. Вот в расизме меня еще никогда не обвиняли.

— В семье дружат — живут не тужат, — продолжила Майя перебирать фольклорные штампы.

— То есть… вы с ними живете под одной крышей и не жалуетесь?..

— Живем, и друг дружке в том помогаем. Средь хищей немало добродетелей, уж можешь мне поверить.

— Значит, Вы хотите сказать, что я могу сейчас спокойно выйти на улицу и ничего не бояться?.. — ни на йоту не веря в ее слова, хмыкнула я.

— Остерегаться есть кого, девочка, только это мятежники… смутьяны иначе. Они как ты — сомневаются, что волки с овцами побратиться могут.

— Это Вы меня сейчас в мятежники записали?.. — краснея, улыбнулась я.

Майя мягко посмеялась, накрывая шершавой ладонью мою руку.

— Да научишься ты всему, сама все поймешь, как их получше узнаешь.

Я грустно вздохнула, оглядывая уютно освещенный зал, подвижные тени.

— Мда… Боюсь, я уже их узнала, причем гораздо ближе, чем хотелось бы, — прикрыла глаза ладонью, — Слушайте, Майя, я тут подумала… Мне бы для начала хоть где-то закрепиться надо, осмотреться, прижиться. Вам… помощник по хозяйству случайно не нужен?

— У-уна, детка, — смеясь протянула она, — Помощник то у меня уже есть, — женщина устремила взгляд в полумрак кухни и кому-то там ласково улыбнулась, — Но ты носа не вешай, в беде мы тебя не оставим. А пока… идем-ка со мной.

Майя поднялась из-за стола и за руку повела меня в кухню. Сказать, что я была заинтригованна — это не сказать ничего.

— «Мы»? — переспросила я, из-за ее спины вглядываясь в темный угол, где недавно видела парня.

Женщина не ответила, усадила меня к огню, а сама прошла к дверце подпола и негромко позвала кого-то:

— Тимьянушка, поди, сынок, гостье нашей представься.

Наблюдая, как медленно отворяется погреб, я судорожно вдохнула и едва не захлебнулась ароматным паром, валившим из котелка. На поверхности по пояс показался молодой парень и, не растрачивая времени на поиск ступенек в темноте, подтянулся на руках и ловко выпрыгнул на свет. По-простецки одетый, худоватый, но очень пластичный хозяйский сынок босиком прошел ко мне, заулыбался, заметив мое оцепенение, по-дружески кивнул.

— Привет, попаданка. Я — Тимьян, — он протянул мне руку.

«Мда, у них видать модно называться пряностями. Ведьма — Карри, этот вон Тимьян… Дальше кто? Имбирь? Мускус?» Я подала ему ладонь и поняла, что передо мной совершенно еще мальчишка! Светлые кудри, бледноватые веснушчатые щеки. Рука мягкая, теплая, чуть влажная, тощая и вроде бы слабенькая, но при пожатии мне совсем не показалось, что Тимьян слабак. Кажется даже фаланга хрустнула от его щедрости. Мой взгляд наткнулся на разодранные брюки, ровно на коленях… Ошарашено переглянувшись с Майей, я инстинктивно убрала руку за спину. Но тетка тут же нашла парню какую-то работу и услала, подальше от глаз.

Я так с распахнутым ртом и проводила его взглядом.

— Что, глянулся тебе мой молодец? — поддела меня тетка, приводя в чувство, — Иль напугал? Не пойму…

— Да нет, просто… А сколько ему лет, Майя?

— Хм… Издалека начала. Да ты в лоб спроси! — усмехнулась она.

— Вы про штаны говорили, а у него… — я собралась и подняла на тетку глаза, — Тимьян — волк?.. — давящимся шепотом произнесла я.

Майя кивнула, прикрыв покрасневшие веки. Я почесала затылок.

— Но мне показалось, Вы не очень-то хотите, чтоб кто-то из посетителей его видел?..

— Тебе не показалось, Уна. Так и есть. В наших краях не всегда стоит прятаться от волков. Иногда и сами они от людей вынуждены таиться… — она тяжело вздохнула.

— Не понимаю. Как же так? Ведь Вы говорили, что тут все живут на равных правах.

— Разве это я говорила?

Я растерянно захлопала ресницам.

— Я, милка моя, говорила, что мы в дружбе живем. Но на каждого зверя свой закон писан. Коль ты человек — подчиняешься одним, а коли зверь… уже другим совсем.