— Я буду дежурить первым.

— Вот и замечательно, — согласился Арси, и все начали устраиваться ко сну.

Солнце жарко палило, и Валери присвоила единственное более или менее прохладное место в тени небольшого пригорка. Чернец самозабвенно занялся ловлей сверчков, не отходя, впрочем, далеко от хозяйки. Черная Метка уселся на склоне, а Арси плюхнулся на мягкую траву, закрыл лицо шляпой и вскоре уже похрапывал, как лягушка-вол. Кайлана сняла свои веревочные доспехи и улеглась на них, крепко сжимая одной рукой посох. Робин не спал: он наблюдал за Сэмом. Удивлению его не было границ, когда он увидел, что убийца собирает цветы.

— Боюсь, я все еще не привык к ночным переходам, — извиняющимся тоном пробормотал кентавр спустя какое-то время.

Сэм разогнулся, сжимая в руке бледно-розовый букет.

— Не беспокойся… На все нужно время. Передай-ка мне вон тот голубой, — попросил Сэм, сделав неопределенный жест в сторону усыпанной цветами впадины.

— Голубой? — переспросил Робин, вглядываясь в траву.

— Ну да, вон тот, что слева. — Робин продолжал недоуменно пялиться на цветы, пока Сэм в конце концов сам не протянул руку и не сорвал незабудку. — Ты что, слепой?

— А, — отозвался Робин, подергивая ушами. — Прости, я плохо знаю ваши названия. Мы, коммотсы, зовем этот цветок «помни-меня».

— Гм… — Сэм внимательно посмотрел на кентавра. — Я, собственно, имел в виду… А как по-твоему, какого он цвета?

— Цвета? — переспросил кентавр. — Серого, разумеется. Примерно того же оттенка, что вон тот участок травы, рядом с оранжево-желтыми цветами с красной середкой.

— А… ну да, конечно…

Сэм кивнул, сделав про себя соответствующие выводы.

Он не различает зеленого, синего и голубого… И даже не знает для них названий, так что этим, похоже, страдают все кентавры.

Сэм, негромко посвистывая, принялся плести венок. Робин наблюдал за ним, нервно вычесывая репьи из своего пышного хвоста.

— Этот ваш поход… — спросил он после долгого молчания. — Вы мне сказали правду? Что мир на грани гибели?

— Так мне говорили, — осторожно отозвался Сэм, понимая, что для того, кто сторонится Тьмы, нынешний мир кажется прекрасным, счастливым, полным жизни и Света… Он знал, что юный кентавр не в состоянии ощутить той скуки и неестественности, которые царят сейчас повсеместно.

— А кто вам говорил? — помолчав, опять спросил Робин. Сэм невесело улыбнулся:

— Обычные источники информации не заставили бы меня гулять по всему Шестиземью… Но Кайлана и Валери — они обе так думают.

Воспитание, полученное кентавром, тут же дало о себе знать.

— Женщины? Неужели вы настолько доверяете мнению женщин? — недоверчиво воскликнул он. В коммотском обществе советы кобыл, хоть молодых, хоть старых, ценились весьма невысоко. Сэм сорвал пушистый красный цветок и строго посмотрел на кентавра.

— Видишь ли, кентавр, я привык считать себя настоящим мужчиной… — Тут оба посмотрели на цветок у Сэма в руке. Убийца закашлялся и, торопливо отбросив цветок, поспешно продолжил: — …но их слова меня убедили. Не надо быть мудрецом-отшельником, чтобы заметить, что в мире что-то не так. Правда, скажи мне об этом ты, или Арси, или — ха! — даже наш рыцарь, я бы не поверил. Но не думаю, чтобы Кайлана или даже Валери стали врать, когда дело касается таких вещей. — Сэм положил венок на кочку. — Я им доверяю. И даже Арси отчасти тоже… Хотя, может, он просто идет за компанию. Почему Черная Метка с нами, я не знаю. А что до тебя, — Сэм пожал плечами, — то, если тебе не спится, сыграй какую-нибудь нежную мелодию, чтобы утешить мое страдающее сердце. Интересно послушать, что ты уже про нас написал.

Робин, вздохнув, вынул арфу и начал ее настраивать.

— Пока не очень много, — грустно сказал он. — У нас так мало свободного времени…

— Да, — с улыбкой отозвался Сэм. — Особенно у тех, кто спит, покуда другие заняты.

Робин покраснел и обиженно задергал ушами.

— Только потому, что я не жажду крови и насилия… — сердито начал он.

Сэм замахал рукой:

— Не надо оправдываться, Робин. Я понимаю. Ты еще очень юн, если я хоть немного понимаю в кентаврах. Сыграй песню — любую, — только не разбуди остальных.

Сэм устроился поудобнее и снова взял в руки венок. Робин в молчании настроил арфу. Глядя на ловкие пальцы Сэма, он пробежал по струнам и запел старую песню:

Он замолчал, пытаясь вспомнить следующую строку. Как же там? Мы… кружимся… Его пальцы продолжали наигрывать мелодию, и он с изумлением услышал, как песню подхватил другой голос.