Для самоуспокоения он без перерыва играл на арфе, и звук этого инструмента надолго связался в сознании Арси с дрожащим отблеском факелов на каменных стенах и острым запахом пота перепуганной лошади. И вот однажды, когда Робин во всю глотку орал очередной опус, посвященный Победе, Сэм обратил внимание на одну строфу. Робин пел:

— Робин, — сказал Сэм, перебивая кентавра, который уже собирался затянуть припев, — о чем эта баллада?

— Да это же «Дар Тамарна»! Я думал, ее все знают… — быстро забормотал Робин, который только во время пения мог хотя бы немного не думать о тесноте туннеля.

— Ну какая тебе разница, Сэм? — недовольно спросил Арси, опасаясь, что, перестав петь, кентавр свалится в обморок.

— Расскажи-ка мне подробнее, — не обращая на него внимания, попросил Сэм. — Боюсь, что мне не приходилось бывать у коммотсов…

— Гм, э-э… да… Вы ведь знаете, что Герой Тамарн был полубогом, сыном Крора, бога грома? — проржал Робин, дергая ушами.

— Слышал, но никогда не верил, что это — правда…

— Еще какая! Тамарн мог вызывать грозу, ему было обещано бессмертие, а сражался он как самый настоящий бог, — торопливо говорил Робин. Для него главное было — не останавливаться. — Но он обещал богам отказаться от права на бессмертную кровь, если они спасут его товарищей, попавших в плен к Темному Владыке. Вот почему Тамарн умер, а не правит вечно, как Миззамир.

— Но Миззамир ведь не полубог? — встревоженно спросил Сэм.

Нервно перебирая струны, Робин покачал головой:

— Нет, но он — эльф… Люди говорят, что они живут вечно.

«Если их кто-нибудь не убьет», — подумал Сэм, а Робин запел новую балладу, «Повелитель ястребов». Но «Дар Тамарна» не давал убийце покоя. Кентавр, как большинство менестрелей, разучивал песни на слух, и если сделать скидку на неясное произношение или акцент… То, похоже, «друг — тропа» — это на самом деле «Т-Крунг Тибак»?

Выйдя в долину, они увидели гору, которая была слишком высокой и гордой, чтобы считаться частью хребта. Облака задевали ее вершину, а прочие горы высились чуть поодаль, словно слуги, в почтительных поклонах склонившиеся перед королем. У самой вершины видна была небольшая неровность — двухсотярдовый выступ у входа в древнее драконье логово. Это и был Путак-Эйзум, источенный, словно термитник, бесконечными переходами: источник невыразимых ужасов в темные годы задолго до Победы, а сейчас — заброшенный и забытый.

Гномы переселились в другие горы Одена, а в Путак-Эйзум наведывались лишь отважные искатели приключений, да и тем это быстро наскучило. Тем не менее кое-кто из вошедших сюда не вернулся, в связи с чем маги не раз поговаривали о том, что надо бы все там хорошенько расчистить, но руки ни у кого так и не доходили.

К подножию горы злодеи подошли в полночь, но темнее, чем вечером, не стало. После недолгих поисков они нашли полузасыпанную пещеру, на которую Арси поглядел с отвращением.

— Фу! Так это и есть Единственный Вход? А где же тяжелые двери, таинственные руны, секретное слово, засовы, ловушки и ужасные стражи? — Он поднял камешек и швырнул его в пещеру. Раздался глухой звук. — Это просто мышиная нора, а не Единственный Вход! Тоже мне, жуткие древние руины!

— Насколько я знаю, — подал голос Робин, потрясенный зрелищем самой знаменитой в Шестиземье горы, — когда Герои в поисках Ожерелья вошли в Путак-Эйзум, силы зла запечатали все входы, в надежде, что Героев сожрет Кайзикл… Но Герои убили дракона, а потом вернулись сюда, и волшебник Миззамир пробил выход с помощью магии.

— Похоже, он очень спешил, — проговорил Сэм, глядя на обломки, а Черная Метка кивнул.

— О да… Дракон бился в предсмертных судорогах… И еще за ними гнались человеко-ящерицы, — пояснил Робин. — Конечно, им надо было спешить. Впереди было еще много сражений.

— Одним словом, они удирали, — подвел итог Арси. — А я-то думал, что Герои никогда не отступали!

— О, нет. — Валери покачала головой. — Реальную силу они обрели только после Победы. Особенно Миззамир.

Сэм кивнул, помолчал с минуту, что-то обдумывая, а потом сказал:

— Ну, нечего стоять на пороге. Пошли, надо побольше пройти, прежде чем делать привал. Арси?

— А?

— Иди первым.

— Почему? — подозрительно спросил Арси. Сэм ухмыльнулся:

— Такова традиция, воришка! Ты идешь впереди, открываешь замки, высматриваешь ловушки… Короче говоря, ведешь себя как обычный вор. А мы идем следом и выпускаем поверх твоей головы стрелы и заклинания во всех, кто на нас нападает. В историях о приключениях всегда так бывает.