Тогда остается третье: шантаж подобного масштаба – дело крайне опасное для тех, кто непосредственно в нем участвует, поэтому мне нужно будет поставить свои условия. И, задумчиво размышляя, я золоченой авторучкой старательно рисовал в блокноте чертиков – блокнот и авторучка лежали в каждом номере у телефонного аппарата. Когда у моего пятого чертика выросли остренькие рожки, Гюля не выдержала:

– Так что, Алеша, сколько времени тебе потребуется?

– Времени? – я задумчиво сдвинул брови и нарисовал еще одного чертика. – Середина ноября тебя устроит?

Она кивнула.

– Устроит.

– Что конкретно нужно будет от нас? – деловито осведомился Зденко. – В середине ноября я буду в Москве и сразу же войду с вами в контакт, но хотелось бы знать уже предварительно.

– Для расшифровки мне понадобится получить информацию не с одного, а с трех компьютеров – то бишь, с трех избирательных участков – поскольку будет использована трехмерная модификация вируса.

– Как это сделать технически?

– Технически несложно – за день до выборов вставить в ю-эс-би вход нужного компьютера на избирательном участке флешку, которую я дам, через сутки удалить ее из компьютера и вернуть мне. Разумеется, сам я с флешками никуда не полезу, это уж ваше дело найти нужных людей.

– Мы их найдем, насчет этого не тревожьтесь.

– Об остальном мне хотелось бы поговорить с Гюлей наедине.

Зденко Дуцис ничуть не обиделся. С улыбкой поднявшись, он протянул мне на прощание руку и повернулся к Гюле.

– Подожду вас внизу.

– О чем ты хочешь со мной говорить? – спросила она, когда за Дуцисом закрылась дверь.

– Осталось решить вопрос об оплате моей работы – ведь ты, как я понял, решила таким образом разблокировать свои счета?

Брови Гюли недовольно сдвинулись, но лишь на мгновение – вскоре лицо ее разгладилось, она усмехнулась.

– Ты всегда был умным мальчиком. Я не хотела поднимать этот вопрос в присутствии Зденко, но ты ведь помнишь, о какой сумме мы с тобой договаривались год назад?

– Десять процентов от сорока пяти. Однако мне нужен аванс и на определенных условиях, а именно: если я не смогу выполнить работу по вашей вине, то эти деньги останутся у меня.

Лицо Гюли стало каменным.

– И сколько ты хочешь?

– У меня есть обязательства, они должны быть выполнены, даже если со мной что-то случится. Ты затеяла опасную авантюру, и крайним в ней могу оказаться именно я.

Взгляды наши на мгновение встретились, потом Гюля отвела глаза.

– Хорошо, Алеша, я заплачу по твоим обязательствам. Сколько?

Я достал из кармана и протянул ей распечатку счета из клиники Лиды, в которой была расписана помесячная оплата до окончания лечения.

– Этот счет должен быть оплачен.

– Хорошо, – она скользнула взглядом по распечатке, но не стала задавать никаких вопросов и взяла другую поданную мной бумажку, – а это что?

– Это реквизиты счета, открытого в банке Владивостока на имя моего отца. На него должна быть переведена указанная ниже сумма.

– Что-нибудь еще?

– Это все. Как с тобой связаться, когда программа будет готова? Когда ты звонишь мне, твой номер на определителе не высвечивается.

Гюля продиктовала мне номера мобильного и скайпа.

– Этот номер защищен от прослушивания, но, все равно, звони только в самом крайнем случае, не нужно дразнить спецслужбы – им известны все мои телефоны. Сама я всегда звоню в Россию только через скайп или с нейтральных номеров.

– Я учту. Позвоню только в крайнем случае.

– Прощай, Алеша.

Поцеловав меня в щеку, она скользящим шагом направилась к выходу. Я проводил ее до двери и, вернувшись на прежнее место, открыл книгу Плавника и начал читать. Если честно, то о пси-генераторах автор упоминал мало и лишь мельком – он работал в смежной лаборатории, но над другой темой. Зато очень увлекательно было рассказано о контактах отца Плавника с Вольфом Мессингом и об исследовании самим автором паранормальных способностей молодой женщины Ольгой Васильевой. В начале девяностых, как писал Плавник, работа была прекращена, и он потерял Васильеву из виду. В кратком послесловии на самой последней странице мемуаров я прочел:

«За несколько дней до того, как настоящая книга была сдана в печать, я совершенно случайно получил информацию о дальнейшей судьбе Васильевой. Потеряв протекцию КГБ, она вскоре была отчислена из медицинского института, развелась с мужем и уехала во Францию, там в девяносто восьмом вышла замуж за австралийца Дерека Нортона и уехала с ним в Сидней, а в декабре две тысячи десятого погибла в автокатастрофе.

Я пытался связаться с Дереком Нортоном, но безрезультатно – после гибели жены он оставил все дела и уехал в Европу, место его проживания в настоящий момент неизвестно даже близким родственникам. Двое детей Ольги Васильевой, в замужестве Нортон, воспитываются ее сестрой в австралийском штате Тасмания, пока никаких признаков того, что они унаследовали паранормальные способности своей матери, родные не замечают».