– Ничего, это уж мое дело, – отмахнулся я.

Сумма ежемесячной оплаты за клинику была существенной, к тому же, после маминой операции я регулярно посылал родителям деньги, но меня это особо не лимитировало – ехать в дорогостоящий круиз в ближайшие мои планы не входило. Первые два летних месяца я провел за работой, а в августе Шебаршин предложил всему отделу уйти в отпуск – активность клиентов в это время была минимальной.

По приглашению благодарных мне по гроб жизни родителей Севы Баяндина я провел на их подмосковной даче три недели. Теперь, когда Сева получал достойную зарплату, Баяндины-старшие прилагали все мыслимые и немыслимые усилия для того, чтобы облечь в плоть и кровь свою давнюю и заветную мечту – увидеть сына достойным семьянином. Вследствие этого с момента моего приезда на дачу я то и дело становился свидетелем умилительных попыток мамы Севы свести его с симпатичной девушкой с соседней дачи. Чаще всего в различных версиях проигрывался проект «магазин», который обычно начинался с жалобы Севы:

– С мамой точно что-то странное происходит. Раньше она никому не позволяла садиться себе на голову, а теперь, видите ли, эта Гера попросила, и я, понимаешь, должен везти ее в универсам! Я что, для этого покупал машину и теперь каждый месяц автокредит выплачиваю? Пусть эта Гера берет у своих предков их тачку и едет сама!

– Нехорошо, Сева, имей уважение к причудам своей мамы, она это заслужила, – менторским тоном выговаривал ему я, с трудом сдерживая смех, – будь хорошим и добрым мальчиком, отвези девочку в магазин, чего тебе стоит?

– Да ну, ее! – он с досадой чесал затылок, протяжно вздыхал, но все-таки соглашался: – Ладно, отвезу, шут с ней, в последний раз, – и тут же из груди его рвался вопль отчаяния: – Нет, ну какая зараза, а? Я так хотел пару часов за компьютером посидеть!

Мрачный и обиженный на жизнь Сева вез Геру в магазин, а спустя пару часов привозил обратно – такой же угрюмый и недовольный. Однако поездка оказывалась лишь прелюдией, потому что далее Гера брала развитие сценария в свои руки. Как правило, спустя полчаса после их возвращения начинал мелодично тренькать мобильник мамы Севы. Она хватала трубку и тут же, слегка отведя ее от уха, оборачивалась к сыну:

– Севочка, это Гера, она где-то выронила кошелек, ты не посмотришь в машине?

И Сева, с трудом сдерживая рвущиеся с уст проклятия, шел искать кошелек очаровательной соседки. Естественно, расстроенная потерей Гера в это время не сидела у себя на даче – она прибегала и начинала активно помогать. Процесс этот мог затянуться на час или даже два – кошелек очаровательной соседки имел обыкновение забираться в самое неподходящее для кошельков место. По тому, каким красным и раздраженным возвращался мой приятель, я мог предположить, что за время поиска на него неоднократно совершалась массированная атака.

– Все из-за тебя! – злобно шипел он мне.

– Почему это из-за меня?

– Не устроил бы ты меня на свою фирму, не купил бы я эту дурацкую тачку, получал бы сейчас свои гроши в университете и ни одной бабе не был бы интересен! Я ведь тебе говорил!

Я разводил руками и совершенно искренне просил прощения:

– Прости, друг, что не внял твоим словам.

Спустя какое-то время в изобретательных женских головках родился новый проект под названием «Гера никак не может разобраться с фотошопом, ты не мог бы ей помочь, Севочка?» После этого Сева отозвал меня в сторону и заговорщически прошептал:

– Все, терпение мое лопнуло, рано утром отчаливаю в столицу. Предкам ничего не скажу, и ты не проболтайся – оставлю им записку. И машину свою им оставлю – пусть сами свою Геру катают!

Я попытался было его урезонить.

– Погоди, мне перед твоими неудобно, неделя осталась до конца отпуска, неужели не вытерпишь?

– Не вытерплю! Сразу говори – ты со мной или остаешься? Потому что, если со мной, то поедем на твоей тачке, а если нет, то пойду пешком до электрички.

Естественно, я отправился с ним, но попросил:

– Будешь говорить с предками – извинись за мой внезапный отъезд, объясни, что это ты меня принудил.

– Перетерпят! – пробурчал он. – Я долго терпел!

– Ладно тебе, Севка, – поддел его я, – неужели эта Гера такая страшная? Нормальная девчонка.

– Да она мне французскими духами весь салон в машине провоняла, я эти духи на километр не выношу, у меня от них в носу свербит.

Я от души расхохотался.

– С тобой умрешь! Признался бы ей честно: у меня на французские духи аллергия, душись российскими.

– А она потом заявит: я из-за тебя духи поменяла, теперь ты обязан жениться.

Со смехом и шуточками мы въехали в Москву. Она встретила нас моросящим дождем и привычным для жителей мегаполиса шумом.

После всех своих дачных перипетий Сева буквально рвался работать, да и у меня особой охоты сидеть дома не было, поэтому позвонивший мне из Праги Шебаршин был донельзя удивлен:

– Ты что, уже на рабочем месте? Вот не думал! Я чего звоню – сейчас говорил с одной нашей общей подругой, она мне на мобилу звякнула. Спрашивает, у тебя с визой порядок?