— Мэтен не аристократ, — рассказывал Брэк, глядя на кариенцев, неторопливо проезжающих по дороге. Следом за всадниками катилось несколько фургонов, груженных добром, награбленным в какой-нибудь из близлежащих деревень, ставшей сегодня жертвой очередного налета. — Это само по себе не в обычаях кариенцев. Но он показал себя очень ловким политиком.

— Пожалуй, я предпочла бы обычного идиота голубых кровей, — отозвалась она, глядя на груженные зерном фургоны, воздерживаясь от слов, которые могли бы привлечь к ним внимание рыцарей. За последние несколько месяцев она неплохо выучилась сдерживать себя.

— Боюсь, что придется иметь дело с тем, что есть. К тому же как раз о нем можно особенно не беспокоиться.

— Почему бы это?

— Как я уже сказал, Мэтен не аристократ. Терболт назначил его командующим, но я не могу представить, чтобы лорд Рейч и подобные ему люди долго терпели мещанина у власти, и если он не выступает в защиту массового обращения, то и жрецы не станут относиться к нему с симпатией. О чувствах медалонцев никто не заботится.

Мимо прогрохотали последние фургоны. Они подождали, пока кариенцы отъедут подальше, прежде чем рискнуть снова выбраться на дорогу, и двинулись дальше.

— Кстати, о жрецах, — добавил Брэк. — Помнишь, что я тебе говорил?

— Что они смогут почувствовать нас, если мы станем призывать силу? Да, Брэк, помню.

— Не забывай об этом, Р'шейл, — еще раз предостерег он. — Их не стоит недооценивать.

— Я имела дело с этими жрецами в лагере защитников.

— Их было всего трое, и ты застала их врасплох, — напомнил он. — Когда мы попадем в Цитадель, их там будет немерено, и теперь они готовы встретить дитя демона. Я не удивлюсь, если они поставили дозорный ковен, ожидая, что ты попытаешься проникнуть к ним.

— Что за дозорный ковен?

— Группа жрецов, где-то двенадцать — тринадцать человек, связанных своими посохами. Во власти ковена заставить нас попотеть.

— С чего бы им быть таким сильными? У них же нет доступа к силе харшини?

— Нет, но они связаны с богом, который не привык играть по правилам.

— Боги! — досадливо проворчала она. — Почему все постоянно упирается в них?

— В конце концов, с них все и началось.

Она печально усмехнулась.

— Не беспокойся, Брэк. Я буду следить за собой. Не один сквайр Мэтен умеет малой кровью добиваться, чего хочет.

— Правда? Так у тебя есть план? — Его голос звучал скептически, на что она решила не обращать внимания.

— Я собираюсь последовать твоему примеру, если честно. Обращусь к лучшему источнику информации в Медалоне.

— К Гарету Уорнеру? — изумленно спросил он. — Я-то думал, что, увидев его, ты сразу же возьмешься за меч.

— Нет. Я считаю, что Гарет помог мне, насколько это было в его силах. Я не собираюсь его убивать. Разве что если он откажется помогать нам.

Брэк не ответил, и она так и не узнала, одобряет ли он ее намерения.

Они добрались до Цитадели перед закатом и остановились на невысоком холме, с ужасом глядя на открывшийся перед ними вид: пространство вокруг Цитадели было заполнено скоплением людей: кариенская армия встала лагерем вокруг крепости недавно подчиненного народа. Р'шейл трудно было даже приблизительно сказать, сколько же их собралось тут, но, насколько хватало глаз, поля были покрыты шатрами и копошащимися рядом людьми в доспехах. Они стояли на обоих берегах маленькой реки Саран. Только арки мостов, возвышающихся над рекой, были свободны от вражеских толп. Все было затянуто дымом походных костров, и в красных лучах заходящего солнца им казалось, что глазам открылся вид на языческий ад.

— Основательницы! — тихонько простонала она. — Я и не думала, что их так много.

— Да ты, никак, сдрейфила?

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Нет. Но между нами говоря, их чуть-чуть больше, чем нас, Брэк.

Он улыбнулся ей в ответ.

— Так-то лучше.

Они двинулись вперед между кариенскими шатрами, ряды которых начинались прямо у обочины дороги. Солдаты почти не замечали их, слишком увлеченные своими делами, чтобы обращать внимание на двух безоружных путников, движущихся по магистрали в Цитадель. Она старалась не встречаться с ними взглядом, чтобы совсем не впасть в отчаяние.

Перейдя по мосту через Саран, Р'шейл подняла глаза на высокие белые стены. К ее горлу подкатил комок. Над воротами, надетая на пику, висела голова — или то, что от нее осталось. Видно, она была здесь уже давно. Вороны выклевали глаза, и пустые глазницы, окруженные свисающими лохмотьями иссушенной плоти, смотрели на путников. Остатки волос торчали неряшливыми пучками, но по их длине можно было догадаться, что злополучный череп принадлежал когда-то женщине. Содрогаясь от гадливого ужаса, Р'шейл думала, кто бы это мог быть, и боялась, что знает ответ. Если кариенцы не убили Джойхинию, в Медалоне существовала только одна женщина, которую они ненавидели от всей души, хотя уж она-то не заслуживала такой участи.